— Я-а-асно, — протянул Фернан. — У нас возникали точно такие же предположения. Вы знаете, до чего смог докопаться граф?
— Отчасти, — неопределенно сказал полковник. — Сеньор де Туриссано практически не распространялся по поводу столь щекотливого дела. Вполне разумно, на мой взгляд. Правда, это его не спасло. Но я почти ничего не знаю… Пара фраз да бумаги, найденные мной в столе после смерти командира.
— Бумаги?! — вскинулся Фернан.
— Совершенно верно, сеньор. Именно они.
— Я могу их увидеть?!
Полковник порылся в горе листов на своем столе, отбросил в сторону несколько карт и каких-то конвертов и молча протянул Фернану добытую из недр бардака коричневую папку. Сеньор де Суоза повертел ее в руках, приподнял бровь, увидев размашистую надпись на корешке — «Леонора». Открыл. Секунду смотрел, не понимая. Закрыл. Чувствуя, что в нем начинает просыпаться ярость, осторожно положил папку на краешек стола. Сказал подчеркнуто ровным голосом:
— Если это шутка, то она не смешна, полковник. Папка пуста.
Тот на миг прикрыл глаза.
— Я не собирался шутить, сеньор.
— Тогда извольте объяснить.
— Да нечего тут объяснять, — хмуро ответил полковник, беря в руки папку, а затем бросая ее обратно в ворох мусора на столе. — Это все, что осталось от бумаг. Дня за четыре до своей смерти граф уничтожил все документы по этому делу. Насколько я знаю, после Арреды он должен был встретиться с полковником де Брагаре и все ему рассказать. А эти… документы были слишком опасны. Все сожжено.
Фернан почувствовал глухую злость. Опять неудача! Стоило ли столько ехать, чтобы увидеть пустую папку?!
— Понимаю ваше разочарование, — поджал губы полковник. — Но думаю, я все же смогу вам помочь. Налейте себе вина. Я скоро приду.
Полковник вышел из комнаты, а Фернан, поколебавшись, плеснул в пустой бокал немного мускатного. Сеньор де Каэро вернулся через несколько минут, неся под мышкой тяжеленную шкатулку. Она тут же привлекла к себе внимание «василиска». От ларчика явственно несло глубокой стариной. Обычное дерево, потемневшее, местами рассохшееся. Но было в нем что-то, что приковывает к себе взгляд. Вязь букв на боку. Сеньор де Суоза сощурил глаза. Кажется, это староиренийский. Да к тому же еще и церковный. Язык был в ходу еще во времена прихода в мир Спасителя и Искусителя, а сейчас лишь клирики читают на нем молитвы, да и то меньшую их часть. На массивной деревянной шкатулке было вырезано распятие Спасителя.
— Интересный предмет, — чтобы хоть что-то сказать, произнес маркиз.
— Да. Это вещица графа из церковного клада. Все никак не соберусь передать графине.