За какую– то неделю, то дразня, то избегая Имерия, то откровенно выказывая свою симпатию, Светорада довела этого знатного воина до полного любовного помешательства. Весь двор уже говорил о его увлеченности Янтарной, пока возмущенная Зоя не решила положить этому конец. Она имела влияние на базилевса и настояла, чтобы Имерия отправили в военный поход. И ведь есть предлог: мятежник Андроник по– прежнему представляет собой угрозу, да и погода сейчас самая благоприятная для начала морской экспедиции.
Перед отъездом Имерий явился к Светораде проститься. Был грустным, уходя, с многозначительным видом сказал, что будет вспоминать ее. Она же пообещала о нем молиться. Но едва не рассмеялась от облегчения, когда внушительный византийский флот покинул устье Золотого Рога. Ну что ж, Олег Вещий, теперь ты не сможешь не признать, что смоленская княжна оказала тебе неоценимую услугу.
А потом из Константинополя отбыл еще один флот, но уже под предводительством молодого и талантливого ставленника Зои, мало кому известного Романа Лакапина. Роману вменялось охранять рубежи империи в Средиземном море и оберегать караваны купцов, плывущих в столицу мира. В самой же столице для охраны осталось лишь несколько дромонов.
Уже заканчивался июнь, на море было спокойно, легкие ветры подгоняли парусники, овевали прохладой дивные сады Константинополя. Светорада теперь редко покидала Палатий. Все, что было нужно, она сделала. Княжна выглядела безмятежной, самочувствие ее улучшилось, уже не донимали тошнота и головокружение, только Дорофея да порой Зенон вежливо осведомлялись, когда она объявит при дворе, что ждет ребенка. Светорада отмалчивалась и смотрела в морскую даль. «Приходи же за мной. За нами…» Она прикладывала руку к животу, наслаждаясь ощущением негаданного и столь желанного материнства. И улыбалась.
Однако в море появились отнюдь не русские корабли. В Константинополь неожиданно прибыли приглашенные Львом Философом печенежские ханы. Ибо император не оставлял своей надежды пополнить войска наемниками. Светорада присутствовала на их приеме в Магнаврском дворце. Видела, как старательно обученные этикету печенеги послушно пали ниц перед троном императора и августы, как потрясенно взирали на рыкающих золотых львов и поющих механических птиц. Они всерьез испугались столь странного дива, а один из ханов даже стал искать у бедра отданную при входе в Магнавр саблю. Ромеи могли вволю потешиться над этими дикарями, но император Лев был серьезен. Ему были нужны воины, и он милостиво и терпеливо общался со степняками через толмачей, давая понять, как выгодно будет им служить империи.