Светораду все это настораживало. Печенеги – соседи Руси, они могут помешать походу Олега, могут донести о передвижениях русских войск. Они уже заявили, торгуясь с ромеями, что им нужна особая плата, так как на Руси сейчас сильное войско, которое может и печенегам угрожать. Благо, что заносчивые ромеи не придали этому значения. Да и где та Русь? Что им за дело до русско– печенежских проблем? А вот то, что печенеги могли с севера напасть на основных врагов Византии, болгар, наверняка отвлекло бы царя Симеона от его недружественной политики к ромеям, и это в Константинополе принимали близко к сердцу. Как и то, что печенеги способны доставить много хлопот заносчивой Хазарии. Ну и языческую Русь могут потеснить. Так, на всякий случай. Византии было только выгодно, чтобы где– то шли войны, пока сама она пребывала в мире, оставаясь по– прежнему владычицей морской торговли.
Светорада терялась, не зная, как разрушить этот договор. Печенегов привел в Константинополь херсонесский стратиг Иоанн Вогас, который убедил базилевса, насколько важен заключенный еще Ипатием Малеилом союз с этими степными дикарями. Он был красноречив, а его доводы так доказательны относительно выгоды подобного союза, что Лев терпел любые выходки печенегов. К тому же этот бойкий на язык Иоанн Вогас и о великом войске на Руси сообщил. Слышавшая его речи Светорада даже вздрогнула при этом. Если ромеям постоянно будут напоминать, что на Руси собрались немалые силы, они, несмотря на всю свою надменность, рано или поздно обратят на это внимание. Если уже не обратили. Она почти с мольбой смотрела на Самону, полагая, что спальник императорских покоев и советник базилевса постарается помочь. Но лицо Самоны оставалось непроницаемым. Значит, тут он был бессилен что– либо сделать. Когда император принял решение, Светорада поняла: пришла пора действовать.
Княжна решила встретиться с Яукилде. Она немало прожила среди печенегов и знала, чего можно ожидать от них. Да и взгляды Яукилде, которые она порой ловила на себе, свидетельствовали о многом. И Светорада прибегла к своему обычному оружию – умению пленять мужчин.
Сначала она незаметно уронила с балкона розу к ногам поднимавшегося по ступеням Яукилде, затем грустно и призывно посмотрела на него. Чуть позже Светорада испросила у Льва разрешения потешить степняков их любимым блюдом из зажаренной с кровью баранины, чтобы якобы оказать им почет. Причем не преминула намекнуть Яукилде и иным ханам, кто именно проявил к ним особое внимание. Одновременно она вызвала этериарха двора Варду и пожаловалась, что один из печенежских ханов постоянно донимает ее своим вниманием.