Глейц прикурил сигарету и, выпуская дым, развернулся к открытому окну в тот самый момент, когда «Мерседес» поравнялся с их автомобилем. Выстрел грохнул буквально за секунду до того, как Фишер осознал, что это неминуемо должно случиться. Следом за ним второй, потом третий, четвертый. Одна из пуль просвистела над самой макушкой Фишера, когда он, толкнув от себя дверцу, кулем вывалился из машины, попутно выхватывая оружие из кобуры. На сиденье, занимаемое им всего секунду назад, рухнул с простреленной головой Глейц. Сразу две пули, вылетевшиее из окна «Мерседеса», пробили череп Глейца, не оставив тому ни единого шанса выжить.
Хлопнули дверцы «Мерседеса». Фишер вскочил и, оттолкнувшись, прыгнул влево. Перекатился через себя, припал на одно колено и выстрелил, точно определив для себя в качестве мишени долговязового типа в черном.
Пуля ударила Касана в живот. Он злобно выругался по-арабски, падая на колени. При этом он нашел в себе силы выставить перед собой пистолет и еще дважды спустить курок. Фишер рыбкой нырнул вперед, и ни одна из пуль не задела его. Он поймал стоящего на коленях Касана на мушку и сделал второй выстрел, на этот раз в голову. Араб дернулся, оружие выпало из его рук, а затем он и сам ткнулся лицом в землю.
– Ах, шакал поганый! – гневно выкрикнул Дауд, скрываясь за корпусом «Мерседеса» и посылая свою пулю в направлении Фишера.
Он оказался более удачливым стрелком, нежели его напарник. Пуля ужалила Фишера в плечо. Рубашка намокла и прилипла к телу. Игнорируя жжение в руке, Фишер вскочил и бросился вперед. Он намеренно шел в лобовую атаку. Старый, как мир, и не раз проверенный на практике трюк. Дауд на него купился. Он выскочил из-за «Мерседеса», рассчитывая с ходу сразить раскрывшегося противника, но времени, которое ему понадобилось на то, чтобы прицелиться, вполне хватило Фишеру для решающего выстрела. Для надежности он даже произвел два. Дауда отбросило назад, как тряпичную куклу. Он коротко взмахнул руками и упал на спину. Фишер присел и сгруппировался, держа на прицеле «Мерседес». Но, судя по всему, внутри салона больше никого не было.
Фишер встал, двумя прыжками пересек небольшое пространство и склонился над поверженным Даудом. Араб еще дышал, но из его простреленных шеи и груди толчками выбрасывалась кровь. Глаза закатились, а губы, скрытые густой бородой, еще пытались произнести что-то вразумительное. Фишер не стал его добивать. Даже не будучи знатоком в области медицины, он прекрасно знал, что с такими ранениями не выживают. В общей сложности мучения Дауда продлятся не более полутора минут. Фишер шагнул в направлении Касана. Тут и приглядываться не надо было. Холодный взгляд безжизненно взирал на затянутый хмурыми тучами небесный купол. Касан был мертв.