Мы направились в спальню, расположенную в глубине дома. У ее открытой двери мы остановились как вкопанные. Беленые стены, пол и потолок были густо забрызганы кровью. Большая кровать, почему-то без постельного белья, тоже была вся в крови.
Диана Брэй, избитая до неузнаваемости – я даже не смогла бы определить ее расу, – лежала на спине. На полу валялись содранные с нее зеленая атласная блузка и черный бюстгальтер. Подошвы ног и ладони были изжеваны, и на этот раз Оборотень даже не потрудился уничтожить следы зубов.
– Марино, дай, пожалуйста, фонарь.
Я нагнулась осмотреть залитый кровью пол и заметила возле кровати длинные белесые волосы. На теле Брэй они тоже были.
– Нам приказано никого не пускать на место происшествия до появления начальства, – подал голос один из находившихся в комнате полицейских.
– Какого начальства? – уточнил Марино.
– Должен прийти сам начальник департамента Харрис, – объяснил Баттерфилд.
– Сколько человек сюда заходило? – спросила я.
– Не знаю, – ответил один из полицейских.
– Значит, много, – сказала я. – Медлить нельзя. – Я вынула из чемоданчика тампоны и химический термометр.
– Здесь слишком много народу! – заявил Марино. – Купер, Дженкинс, идите займитесь чем-нибудь полезным.
Он ткнул большим пальцем в сторону двери. Купер с Дженкинсом уставились на него, один из них начал было что-то возражать.
– Не трудись, Дженкинс, – оборвал его Марино. – И дай мне свою рацию.
– Как же так… – запротестовал Дженкинс.
– Дай рацию, – повторил Марино. Дженкинс неохотно вручил ее Марино.
– Иди, – скомандовал тот.
– Капитан, я не могу уйти без рации.
– Я разрешаю.
Никто не посмел напомнить Марино о том, что он больше не детектив. Дженкинс с Купером торопливо удалились.
Я повернула тело Брэй на бок. Она уже полностью окоченела. Значит, смерть наступила как минимум шесть часов назад.
– Пришлите сюда детектива и криминалистов, – распорядился по рации Марино.
– Вас понял, «девятый», – отозвался диспетчер.
– Каким образом убийца проник в дом? – спросила я.
– Сейчас проверю окна и двери, – отозвался Марино.
– Продолговатые разрывы тканей, – констатировала я, ощупав раны Брэй. Всюду. Но вот чем они проделаны?
Из холла донеслись голоса.
– Надеюсь, это Хэм и Эглстон, – сказал Марино.
Те появились в дверях с большими чемоданами в руках и застыли на месте.
– Что здесь произошло? – наконец спросил Эглстон.
– Мы знаем не больше вашего, – ответил Марино. – Почему так долго ехали?
– Да нам только что сообщили, – объяснил Хэм. Эксперты раскрыли чемоданы и принялись устанавливать осветительную аппаратуру. Из рации, которую Марино конфисковал у Дженкинса, раздался его позывной.