— Просто ты никак не можешь сбросить оковы системы. Твое сознание пытается освободиться, и когда ты уже почти готов переступить границу — идеология протягивает свои щупальца и утаскивает тебя обратно, а ты слишком слабо сопротивляешься. Ты помнишь свинарник? Помнишь, как мы стояли там и ты видел все сам — и все равно говорил, что не веришь собственным глазам. Твое сознание противилось эмпирическому опыту, потому что информация, которую давали тебе твои чувства, не соответствовала тому, во что тебе положено было верить.
— Так ты думаешь, это потому, что я не освободился еще от власти идеологии?
— Ты никогда от нее не освободишься. Возможно, ни один человек на это не способен. Но лично я все равно буду продолжать пытаться. Пока у меня есть силы, я буду делать то, что считаю правильным. И если меня в конце концов поймают — я с готовностью приму все последствия. Ублюдка и Карен нужно было остановить, но никто не хотел этого сделать. А я сделал. И я считаю, что был прав.
Я покачал головой:
— Но ведь совсем не обязательно это делать.
— Ну конечно же нет, — подтвердил Мелфорд. — Но стоит сказать себе это, как образовавшийся в окружающей тебя искусственной реальности разрыв тут же затянется новой тканью. В конце концов ты даже не будешь уверен, что я вообще когда-либо существовал. Весь твой жизненный опыт заставит тебя сомневаться в моем существовании, и ты уверишься, что я был всего лишь фикцией, игрой твоего воображения, — и в итоге реальность поглотит бедного Мелфорда, он утонет в океане рекламных роликов, квитанций и счетов.
— Мне будет тебя не хватать, — сказал я. — Но знаешь, отчасти я даже мечтаю об этом.
Подняв взгляд, я увидел Дезире: она бежала к нам. Ее едва прикрытая грудь бешено подпрыгивала, а руки яростно жестикулировали. Я понятия не имел, что это значило, но, похоже, это было неспроста.
Она с силой распахнула заднюю дверь и запрыгнула в машину.
— Поехали — быстро! — сказала она Мелфорду, который тут же завел двигатель и надавил на педаль газа.
Машина была старой, а потому не слишком быстро завелась, но все-таки завелась, и мы рванули прочь с фермы, по грунтовой дороге в сторону шоссе. Через несколько секунд Мелфорд наконец спросил, что же случилось.
— Лаборатория, — ответила Дезире. — Она сейчас взорвется. Я устроила так, чтобы она взорвалась, но не знаю, сколько времени у нас в запасе. В любом случае, думаю, лучше нам подальше уехать от взрывной волны и всей этой токсичной дряни.
«Звучит логично», — подумал я. Но оказалось, что суетилась Дезире напрасно, и, когда позади нас поднялся столб густого черного дыма, мы уже отъехали на добрых пять-шесть километров. Взрыва мы так и не услышали — только протяжные гудки полицейских сирен.