Ратбод по-прежнему сидел, развалясь в кресле подле герцога, и как бы лениво, но на самом деле очень зорко следил за выражением глаз герцога.
– Если дело только в этом, то Рикуин из Вердена вам вполне может подойти.
Ренье чуть приподнимал правую, вновь начавшую жить руку, что было свидетельством его неимоверного волнения.
Тогда канцлер, сладко улыбаясь, пояснял:
– У Рикуина есть сын – шестилетний Оттон. Если обручить его с вашей дочерью от второго брака, то Рикуин до их совершеннолетия может быть регентом. Но уж ваш внук от этого союза будет законным правителем и даст Лотарингии продление вашего рода.
Ренье не удивило, откуда Ратбод Трирский знает, что у него есть дочь. Канцлер всегда знал все. Да разве недавно он сам не настаивал на возвращении Эммы с дочерью? То, что у него есть еще и дочь, вдруг стало неимоверно важным для Ренье, и он даже стал сожалеть, что столь долго скрывал этот факт от подданных. Воистину – выживет он или умрет, – но ему следует исправить эту ошибку. О его жене никто уже не упоминает как о бывшей наложнице Роллона. Даже сам Карл, узнав, что с ее помощью в Лотарингии может править Рикуин, а не Гизельберт, поспешит признать ее. Ах, если бы ранее… Но сейчас, когда Ренье столь слаб и наполовину труп, он уже не помышлял, как ранее, о короне. А вот дочь…
Ренье вспомнил, как его палатин Эврар Меченый поведал, что Эмма родила ему дочь. Тогда его это не взволновало, хотя он почувствовал, что не такой уж и старик, раз произвел новое потомство. А Эврар глядел на него так, словно только и ждал приказа привезти рыжую Эмму и ее дочь. Дочь… Если бы у этой девки был сын, тогда бы он подумал. Дочь же тогда его не устраивала. Зато теперь, кажется, это был наилучший способ поквитаться за все с непокорным Гизельбертом.
– Адель, – вдруг произнес он, скривив рот и вновь пуская слюну. – Мне сказали, что Эмма дала ей имя Адель.
Он сам удивился, что вспомнил это. Но вот куда он велел услать жену и дочь, решительно не мог припомнить.
– Надо спросить об этом Эврара, – задумчиво пробормотал он.
Ратбод нахмурился. Нет, решительно этот полупарализованный старик совсем не похож на того Ренье с жизненной волей и быстрой памятью, которого он знал.
– Мессир, вы забываете, что палатина Эврара давно нет в вашем окружении.
Ренье кивнул. Да, именно так. Но вспомнил об этом как о чем-то незначительном. И тем не менее Ратбод стал настаивать, чтобы Ренье припомнил, где может быть Меченый. Тщетно. Ренье, столь прекрасно знавший свои земли и каждого, кто владел ими, решительно не мог пояснить, куда мог деваться его мелит. Разве что… Ратбод весь так и напрягся от напряжения. Разве что у него оставался небольшой рудник где-то в Арденнском лесу.