– Да, дорогая, конечно. Но за сегодня всегда следует завтра.
Луис поцеловал ее в шею, а когда она попыталась освободиться, удержал ее на сиденье маленькой лодки. Они плавно дрейфовали вдоль речной отмели под сенью нависающих над водой веток и лиан. Наконец Луис веслом направил лодку к середине течения и, сев рядом с Габи, дернул за шнур лодочного мотора.
Солнце уже садилось, и его золотистые лучи освещали центральную часть реки сквозь зеленые своды сросшихся и вытянувших ветви над водой деревьев. Большая серебристая рыба ударила хвостом прямо перед лодкой и скрылась в кипящем водовороте. Стайка маленьких птичек, оперение которых в лучах солнца казалось золотисто-абрикосовым, кружилась впереди. Когда, улыбаясь, Габи повернулась к Луису, его лицо, обращенное к солнцу, чистотой своих линий напомнило античную маску.
Странная боль пронзила сердце Габи. Это был момент полного совершенства, и ей хотелось, чтобы он никогда не кончался. Ей не хотелось, чтобы когда-нибудь кончились эти несколько дней, в течение которых они, не в силах выдержать друг без друга ни минуты, рыбачили, купались в море, бродили целыми днями по лесу, а затем ночью лежали в объятиях друг друга, глядя друг другу в глаза до тех пор, пока порыв страсти вновь не овладевал ими, проникая в самые глубины их существа.
Лодка обогнула изгиб реки, на котором росли высокие деревья, закрывшие солнце, и в тот же момент налетел порыв холодного ветра. Луис направил лодку к берегу, выпрыгнул из нее, затем взял на руки Габи, и она, оказавшись в его объятиях, радостно засмеялась. Он тоже улыбался ей, и его серебристые глаза отражали мерцающий свет, исходящий от реки. На мгновение они застыли, оцепенев, а потом Луис удивленно или даже скорее потрясенно взглянул на Габи и поставил ее на ноги.
– Я отнесу рыбу. – Он собрал лежащую на дне лодки рыбу и, не сказав более ни слова, зашагал к дому.
Габи осталась стоять на том же месте, глядя на его удаляющуюся спину. Неожиданная мысль заставила ее вдруг покрыться мурашками. Да, Луис остался самим собой, таким же, каким был всегда, человеком настроения, непредсказуемым и никогда надолго не расстающимся со своими мрачными мыслями. Стараясь отвлечь себя от тяжелых предчувствий, Габи зашагала следом за ним.
За обедом Луис был спокоен, как всегда, но вечером, когда он увлек Габи в свою кровать, набросился на нее так, что его поведение граничило с почти животной похотью. Вновь и вновь Луис удовлетворял свою страсть, словно пытался погасить пожирающий его огонь, и это продолжалось бесконечно долго.