На губах у Габи появилась усмешка. Каким же самонадеянным существом он оказался! К счастью, они не были знакомы в прошлом году, когда, стесняясь вызвать механика из-за любой пустячной поломки своей малолитражки, Габи записалась на курсы автолюбителей. Если бы Луис знал об этом, то, возможно, догадался бы, что устройство трамблера проходят уже на втором занятии.
Захлопнув капот, Габи вновь села в машину. На этот раз мотор завелся сразу же. Она включила фары – несмотря на раннее утро, было довольно темно, – развернулась и устремилась по накатанной колее вперед, к свободе.
С момента ее отъезда дождь только усиливался. Порывы ветра были столь сильными, что Габи с трудом удавалось удерживать машину на дороге, превратившейся в сплошной поток желто-коричневой грязи. Несколько раз ее выносило на обочину, но каждый раз, несмотря на пробуксовку, ей удавалось вернуться на дорогу. Скоро ли будет шоссе? Может быть, за виднеющимся впереди поворотом? Торопясь, она слегка нажала на акселератор, мотор взревел, и машину сильно занесло. Она неумолимо приближалась к стоящему на обочине дереву. Габи резко нажала на тормоз и опустила руль. Потом была только боль, и она провалилась в темноту.
– Мисс Холм… – Прохладная рука легла на ее запястье, и, когда Габи открыла глаза, расплывчатая фигура, склонившаяся над ней, обрела черты хорошенькой молодой санитарки в белом халате. Девушка улыбалась, и от этой улыбки у Габи на глазах почему-то навернулись слезы. Она отвернулась.
– Как вы себя чувствуете? – Голос звучал тепло. По произношению чувствовалось, что говорит американка.
– Спасибо, нормально. – В этом тихом, лишенном каких-либо чувств голосе Габи с трудом узнала свой собственный. Она не могла сказать, что чувствует себя хорошо. Нормально, вот только жаль, что все еще жива и все еще чувствует боль.
Габи лежала неподвижно, пока санитарка суетилась вокруг нее.
– Где я?
– В Каракасе. Эта клиника принадлежит вашей общине. – Она поставила термометр Габи под язык. – А теперь немного помолчите. – Вынув термометр, медсестра ободряюще улыбнулась. – Отлично, уже почти нормальная.
– Как я попала сюда? Я помню только… – Габи резко оборвала себя. На лбу у нее появилась испарина, в сознании всплыли последние минуты, которые она еще помнила. Говорят, что в последние минуты перед смертью человек видит всю свою жизнь, но это неправда. В эти минуты она видела только Луиса, Луиса, отвергнувшего ее, уходящего от нее. И позже, когда голова раскалывалась от боли так, что она не могла ею пошевелить, когда она была без сознания, он все-таки был рядом, только его присутствие она тогда ощущала. Она знала, что он – рядом, около кровати, в этом самом плетеном кресле, лицо его так же непроницаемо, а глаза мрачно наблюдают за ней.