— Какое угрюмое создание этот твой господин, — проговорила она, оказавшись в полумраке ниши рядом с Джилли.
— Чем могу служить, леди? — Джилли провожал взглядом Маледикта, который следовал за королем.
— Не прикидывайся дураком, — сказала Мирабель. — Милая Ливия утверждает, что именно ты за всем стоишь. Джилли, неужели это так? Расскажи мне о Маледикте.
— Что вы хотите знать такого, чего вам не может сообщить Ливия? — рассеянно спросил Джилли. Сегодня вечером Маледикт выглядел вполне обыкновенным, по крайней мере настолько обыкновенным, насколько вообще было возможно. И присутствие Ани казалось еще более нереальным, чем в кошмарах.
— Я хочу знать то, что желает знать любая женщина. Насколько я ему нравлюсь.
Джилли насторожился.
— Не лучше ли было бы спросить, каковы его перспективы? Или же вы ищете брака исключительно по любви?
— Исключительно по любви? — переспросила Мирабель, принимая безразличный вид. — Маледикт может предложить больше, чем просто любовь.
— Но не деньги, — сказал Джилли, облокачиваясь о колонну. — Ворнатти лишь выплачивает ему содержание, не более того.
Довольное выражение лица Мирабель превратилось в гримасу ярости, глаза сузились в щелки.
— Ты лжешь. Ливия говорит, что у Маледикта есть собственное состояние.
— Ливия, — неожиданно гневно ответил Джилли, — всего-навсего служанка. Для нее десять солей — уже состояние. А между тем это лишь цена кружев на вашем платье.
Мирабель резко схватилась за свою длинную юбку, словно хотела вернуть потраченные на нее деньги.
— И все же у него есть перспективы… Ворнатти наверняка определит ему ежегодное содержание.
— Он предпочитает держать Маледикта под крышей собственного дома. Если Маледикт решит жениться, Ворнатти перестанет содержать его. Такой уж он собственник. — Голос Джилли сделался грустным, и эта горечь придала весомости его словам. Неделя, проведенная в изгнании, в тревогах о собственном положении, сделала его пессимистом. Один в конюшне, в компании лишь собственных снов — снов о хохоте Ани: он просыпался и видел, как лошади вскидываются и мечутся, словно тоже чуют Ее присутствие.
— Ты ничего не знаешь. — От ярости Мирабель едва не брызгала слюной. — Ты — лишь слуга!
— Я тот, кто за всем стоит, — парировал Джилли.
— Скорее лежит, завернувшись в простыни. Ты — не более чем безделушка Ворнатти.
Джилли содрогнулся.
— Тем не менее то, что я вам говорю, — правда. Пусть Ворнатти богат — но у него нет обязательств перед Маледиктом. По правде говоря, неделю назад он урезал ему содержание.
Кровь отхлынула от лица Мирабель, превратив его в белую маску, зеленые глаза закрылись. Она так и не разжала сцепленных рук.