Рудольф Гомбрич неловко закашлялся.
– Надеюсь, мистер Престон, что, консультируя вас по данному вопросу, ваши юристы не посоветуют вам войти в конфронтацию с мистером Бруно Фулгером или миссис Фулгер. Это было бы крайне неосмотрительно. Излишне напоминать вам, мистер Престон, что Фулгеры – довольно влиятельные персоны.
– Я непременно учту это, мистер Гомбрич.
Я сделал паузу и добавил:
– Мы начинаем печатать номер завтра в десять утра, так что нам, видимо, следует все обсудить до этого часа. Либо мы исключим те куски из интервью миссис Фулгер, о которых вы говорите, либо у вас появится шанс подать свой иск.
– Значит, до завтра, – сказал Гомбрич. – Надеюсь, что вы сделаете правильный выбор.
Я положил трубку. Все молчали, оправляясь от шока. Должен признаться, я понятия не имел, что сделаю в следующую минуту. Фотография Анастасии Фулгер в купальнике и с голой грудью по-прежнему валялась на диване. Черт подери, как же мне нравилась идея с новой обложкой! Но игнорировать Рудольфа Гомбрича с его магнитофонной записью нашего диалога было нельзя. Что же я ему наболтал? Вроде бы не так уж много.
– Ну так что? – спросила Меган. – Так или иначе, номер нужно сдавать.
Вот и думай. Я уставился в окно, выходящее на Сент-Джеймс. Видно было, как сотрудники «Кутюр» возвращались в редакцию после перерыва.
– Знаешь, что, – ответил я, – нельзя ли упасть в ноги типографским и упросить немедленно начать?
– Начать? Ты хочешь сказать – отложить печатанье?
– Нет, именно начать. Скажи, пусть начнут сегодня в девять. Тогда они смогут закончить часов в пять утра, самое позднее – в шесть, так? Я понимаю, что это обойдется дорого, Меган, но, если получится, номер будет на прилавках к завтраку, во всяком случае в Лондоне. К тому времени, как Гомбрич направит иск, половина тиража уже разойдется, и ни один судья не заставит нас пересмотреть наше решение.
– Да ты в своем уме? – взорвалась Меган.
– Как считаешь, ты сможешь договориться с типографией?
– Если не смогу, – загадочно ответила она, – значит, мои отношения с типографией не столь хороши, как мне представляется.
– Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что мы все кончим тюрьмой, – язвительно вставила Кей Андерсон.
– Не мы, а он, – поправил ее Микки Райс. – Кит принимает удар на себя.
– Спасибо, Микки, – сказал я. – Ты всегда умеешь поднять настроение.
На самом деле настроение мое было мрачнейшим.