Ваши веки пытаются сдержать напирающие слезы, словно охранники на рок-концерте.
– О боже, – говорите вы, кусая губу. – Клянусь, это самые черные выходные моей жизни!
– Ну, выходные еще не закончились.
– Это и пугает! – Вы залпом уничтожаете треть бокала с винным коктейлем и промакиваете салфеткой губы и глаза. – Вся моя жизнь пошла наперекосяк!
– Так хорошо! Катастрофы всегда на пользу, если они достаточно серьезны. Как говорит доктор Ямагучи, «у большого зада бывает большой перед».
– Угу. С того места, где я сижу, виден один огромный зад. Ты уж покажи, где обратная сторона этой медали! А заодно и расскажи, что это за концерт? Который только начинается…
– Оглянись вокруг, Гвендолин. Имеющий глаза да увидит!
То, что Даймонд называет концертом, нормальные люди, похоже, называют трагедией.
– Значит, твои глаза лучше, чем мои. Но если уж они видят концерт, которого никто другой не видит, то явление такого масштаба, как Кью-Джо Хаффингтон, они просто обязаны разглядеть! – Вы допиваете вино. – Где же она, черт возьми?
Свет в «Быке и медведе» притушен, музыка приглушена, а посетители, которых не более дюжины, ведут себя крайне тихо. Обстановка даже отчасти романтическая, хотя отсутствие оживления можно списать на эффект экономической драмы. Что ж, это спокойное местечко отлично подходит, чтобы покопаться в завернутых даймондовских мозгах. Здесь можно не опасаться ни мажоров, ни бомжей, а если он задумает приставать, то можно отправить его к Энн Луиз, которая поминутно кидает в сторону вашего столика любопытные взгляды.
Компаньон ваш тем временем снял куртку, открыв для обозрения хлопчатобумажную рубашку без воротника, вышитую по краям сложным орнаментом, очевидно, африканского происхождения, и этот наряд (по большому счету отнюдь не остромодный) весьма неплохо подходит к вашему дорогому элегантному костюму с растительным рисунком. Пьет Даймонд текилу, хотя и с несколько меньшим смаком, чем можно было ожидать.
– Все, что я знаю о Кью-Джо Хаффингтон, могло бы уместиться в эту миску для орехов (ну вот, а вы хотели туда спрятаться!), и еще место останется для полновесного обеда. Раз уж ты подозреваешь, что ее исчезновение связано со мной, я сейчас по минутам опишу обе наши встречи – кстати, весьма краткие. Расскажу обо всем, даже о самых незначительных деталях. В таком деле даже мелочи могут навести на след. Идет? У Гете есть высказывание, на котором один весьма известный архитектор построил свою карьеру. «Бог – в деталях». Может, и Кью-Джо там же?