Сонные глазки и пижама в лягушечку (Роббинс) - страница 14

– А ты целый вечер твердишь свое! И я уже сыта по горло. Если не хочешь гадать, так и скажи!

– Ты видишь, я ем, – отвечает Кью-Джо.

Да, с этим не поспоришь.

21:15

Кью-Джо гложет кости. Вы дуетесь. Как она смеет осуждать вашу профессию? Какая-то гадалка! Ничуть не лучше цыганки на паперти… А другая ее работа? Вообще какой-то цирк, никто, кроме Кью-Джо Хаффингтон, этим не занимается! Такой работе даже названия не подберешь. Экскурсовод постфактум? Суррогатный компаньон? Чушь собачья, как ни назови. И у нее еще хватает нахальства говорить, что вы торгуете иллюзиями! Да иллюзиями, если уж на то пошло, можно назвать ее собственные нелепые, непредсказуемые, запутанные порывы. А ваши мечты опираются на прочный, чистый фундамент: трогательная ненасытность нетерпеливой невесты. В кружевном переднике, собственноручно расшитом клубничкой, вы склонились перед вселенской духовкой, приглядывая за долларовым суфле. А послушать Кью-Джо – так вы какой-то вампир в черной хламиде…

– Ну что, – прерывает подруга ваши обиженные мысли, – ты говорила с Бедфордом?

– Да, звонила ему на мобильный. Он все еще колесит вокруг Куин-Энн-Хилл, высматривая Андрэ. Переживает, хочет, чтобы мы ему помогли. Я ведь обещала…

– Ух, почти закончила! – Кью-Джо счищает с толстых губ остатки свиного мяса. – Вот только скушаю тарелочку здешнего пудинга – и все. Сейчас мало кто умеет готовить настоящий пудинг из тапиоки.

– Знаешь, Белфорд буквально не в себе. Я еще никогда его таким не видела. Обычно он тихий…

Вы умолкаете. Думаете. И добавляете:

– Конечно, я надеюсь, что Андрэ найдется. Но, может, было бы лучше, если бы Белфорд избавился от этой макаки.

– Нет, ты не права. Горькая правда в том, что эта макака – единственный штрих, делающий Белфорда интересным. Если бы не она, парень был бы скучным, как стиральная машина…

Кью-Джо умолкает. Думает. И добавляет:

– По крайней мере так кажется. Я ведь не знаю, каков он в постели. У некоторых мужчин самая интересная черта характера находится между ног. – В ее ухмылку можно запихнуть энциклопедию. – А у Белфорда?

Боже, Гвендолин! Разве можно так краснеть? Смотрите: даже на вилках блики заиграли! Вам надо в полиции нравов работать – живым детектором порока. Вы начинаете возмущенно мямлить, но тут, к счастью, подбегает загнанная официантка, чтобы принять заказ на пудинг. Вы пользуетесь случаем и ретируетесь в туалет, по пути минуя морозилку, молочный комбайн и стеллаж с горделиво разлегшимися клиньями благородного пирога, за которыми дрожат в тихом протесте скромные порции пролетарского пудинга. Если предположить, что эта инсталляция иллюстрирует грядущий классовый порядок, то понятно, на чьей стороне ваши симпатии. Вы едва сдерживаетесь, чтобы не кивнуть самому жирному куску кокосового торта.