В ШАБАКе подозрения по поводу Калмановича, как опять-таки уже говорилось, существовали постоянно и необычайно усилились, когда стало известно о его частых поездках в СССР и Восточную Европу. Шабтай Калманович был вызван в ШАБАК, беседа с ним продолжалась несколько часов, и в ходе нее… никаких обоснований существующим подозрениям найдено не было. Более того – сила обаяния Калмановича была настолько велика, что он сумел подружиться с несколькими сотрудниками ШАБАКа и затем не раз приглашал их на дружеские ужины в самые дорогие рестораны Израиля. И в результате те самые люди, которые по идее должны были разоблачить его как шпиона, сидели с ним за одним столом, тянули дорогой коньяк и мимоходом выбалтывали служебные тайны, которые затем аккуратно передавались в Москву.
Так продолжалось до 1988 года – до тех самых пор, пока американцы не сообщили своим израильским коллегам о том, что Калманович передает на Восток секретные военные технологии. После этого за Шабтаем Калмановичем было решено установить постоянное наблюдение, а затем и арестовать его, предъявив обвинение в шпионаже. Эта операция получила кодовое название «Содом и Гоморра» – по ассоциации с тем разгульным образом жизни, который вел Шабтай Калманович.
* * *
Когда ордер на арест Калмановича уже был подписан, выяснилось, что почтенный бизнесмен лег в клинику для удаления катаракты. Арестовывать Шабтая сразу после операции было сочтено негуманным, и в ШАБАКе решили недельку подождать. Однако когда стало известно, что сразу после операции Калманович уединился на своей вилле с 18-летней девицей, терпению главы отдела по борьбе с советским шпионажем Рами Швили пришел конец.
– Если он в состоянии заниматься любовью, то вполне может и давать показания! – желчно заметил Швили.
Калмановичу позвонили, предложили встретиться в одной из тель-авивских гостиниц, и он, будучи уверен, что речь идет об очередной, рядовой встрече, охотно на нее согласился.
Как всегда, Шабтай Калманоич остановил свою машину на одной из тель-авивских улочек, пересел в машину ШАБАКа, но на этот раз она направилась не в гостиницу, а в центральный офис этой почтенной организации. В кабинете Рами Швили Шабтая Калмановича ждали сразу несколько высокопоставленных офицеров Общей службы безопасности. Дальше повторилась та ситуация, с которой не раз сталкивались в своей жизни израильские контрразведчики.
– Игра закончилась, Шабтай, – сказал, увидев входящего в дверь Калмановича, Швили.
– Да, – согласился тот. – Игра закончилась.
По словам следователей ШАБАКа, если бы Калманович начал отрицать все предъявляемые ему обвинения, то им не оставалось бы ничего другого, как отпустить его на все четыре стороны: никаких особых доказательств его вины у них не было.