– А как вы подбирали этих преступников?
Поднявшись с места, Белк заявил возражение и вышел к кафедре.
– Ваша честь, хотя все это весьма захватывающе, не думаю, что обсуждаемый вопрос имеет отношение к теме судебного процесса. Я ценю познания доктора Локке в данной области, но не думаю, что нам следует изучать историю пяти других убийц. Мы на суде, где разбирается дело убийцы, который даже не упомянут в книге доктора Локке. Я знаком с этой книгой. О Нормане Черче там ничего не говорится.
– Миз Чандлер? – произнес судья Кейес.
– Ваша честь, мистер Белк прав насчет книги. Она о сексуальных садистах-убийцах. О Нормане Черче там действительно ничего не говорится. Однако ее значение для данного дела будет ясно уже в следующей серии вопросов. Думаю, мистер Белк понимает это и потому возражает.
– Ну, мистер Белк, возражать нужно было минут десять назад. Мы достаточно углубились в эту серию вопросов, и теперь, я думаю, надо довести ее до конца. Кроме того, вы правы – это весьма захватывающе. Продолжайте, миз Чандлер. Возражение отвергнуто.
– Должно быть, он ее трахает, – плюхнувшись на свое место, прошептал Белк. Эти слова были сказаны так, чтобы их не слышал судья, но слышала Чандлер. Тем не менее она никак на это не отреагировала.
– Спасибо, ваша честь, – сказала она. – Доктор Локке, мы с мистером Белком были правы, когда сказали, что Норман Черч не был предметом вашего исследования. Это так?
– Да, это так.
– Когда вышла эта книга?
– В прошлом году.
– То есть через три года после окончания дела Кукольника?
– Да.
– Но если вы входили в состав спецгруппы по Кукольнику и явно были знакомы с его преступлениями, то почему вы не включили в ваше исследование Нормана Черча? Казалось бы, это очевидно.
– Так только кажется. Прежде всего, Нормана Черча нет в живых. Для такого исследования мне нужны живые субъекты – конечно, находящиеся за решеткой. Мне нужны люди, которых я мог бы опросить.
– Однако из пяти субъектов, о которых вы пишете, живы лишь четверо. Пятый, по имени Алан Карпс, был казнен в Техасе еще до начала вашей работы над книгой. Как же все-таки с Норманом Черчем?
– Дело в том, миз Чандлер, что Карпс провел в исправительных учреждениях значительную часть своей взрослой жизни, и существует большой объем записей о его лечении и психиатрическом обследовании. О Черче же нет ничего. У него раньше никогда не было неприятностей. Он был своего рода аномалией.
Чандлер заглянула в свой блокнот и перевернула страницу, заостряя внимание на своем следующем вопросе:
– Но ведь вы по крайней мере провели предварительное исследование насчет Черча, не так ли?