— Нет, господин! — Эней печально смотрел в сторону.
— Я же тебе говорил, чтобы ты перестал называть меня господином. Зови просто — Валерий. А почему ты не будешь читать новые стихи? Ты их не написал?
— Дело не в этом. Я хочу прочесть, Валерий, — вольноотпущенник попытался улыбнуться, — написанное год назад. Наши с тобой стихи, друг мой.
— Ну что же, начинай, — молодой патриций сел на стул и, скрестив руки на груди, приготовился слушать. И Эней начал читать. Голос его, словно журчащий ручей, растекался по комнате. Стихи очаровывали, заставляли замирать сердце, врывались в самые глубины души, воплощая в прекрасные видения, проносились перед глазами.
Вольноотпущенник уже давно закончил читать, а Валерий все еще задумчиво сидел, неотступно глядя в одну точку.
— Благодарю тебя, Эней, ты напомнил мне наши прежние мечты. — Молодой господин, подойдя к другу, крепко обнял его.
— Валерий! Перестань губить себя. Ты слишком юн, а жизнь коротка. Обильные пиры и неумеренность женских ласк не доведут тебя до добра…
— Ты прав, Эней. Такая жизнь уже наскучила мне. Я подражал друзьям, хотел утихомирить душевные страдания в безудержном веселье. Но постепенно все опостылело мне. Я искал любви, искал сочувствия со стороны. Но все напрасно. Горячие объятия женских рук лишь на время воспламеняли во мне страсть, поиски новых, еще не изведанных утех, так и не дали ответов на терзавшие мою душу вопросы. Я так и не испытал настоящей любви, хотя мое сердце жаждет ее, оно не в силах принять навязанное чувство.
— Довольно, друг! Я не виню тебя. Ты честен и не признаешь лицемерия. В твоих словах звучит неутихающая боль, бьются наружу, рождаясь в муках, душевные искания. Я по-прежнему с тобой, как бы не было тебе плохо, я не оставлю тебя, Валерий!
Два друга, обнявшись, стояли посредине комнаты. Со стен на них смотрели боги, пирующие на белоснежных облаках. Кругом была тишина. Ни звука не доносилось снаружи.
— Сегодня вечером соберется компания молодых людей, — произнес Валерий, глядя пристально в глаза своему собеседнику. — И ты почитаешь нам свои стихи. Это будет дружеская трапеза. Вино только в маленьких бутылочках.
— Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, — рассмеялся вольноотпущенник и шутя ткнул Валерия кулаком в грудь.
— Вот и славно. А сейчас пойдем прогуляемся по аллее.
Напряжение, ощущавшееся в начале разговора между Энеем и Валерием, исчезло, и два приятеля, ведя беседу, зашагали на послеобеденную прогулку. Друзья шли по утоптанной дорожке. По сторонам тянулись длинные ряды кустарников. Валерий, сняв сандалии, подхватил их на руки и со смехом побежал вперед. Эней последовал его примеру. Они были одни и словно маленькие дети, носились по тропинкам парка, перепрыгивая через канавки с водой, прячась за густыми зарослями зелени, и, неожиданно выскакивая оттуда, со скоростью леопарда бежали дальше. Наконец, уставшие и взмокшие, друзья присели на широкой скамье, ножки которой были сделаны из слоновой кости. За душевной беседой они не замечали никого вокруг. Уже два раза подходил управляющий, предлагавший господину и его собеседнику подкрепиться легкой закуской, но Валерий взмахом руки приказывал ему удалиться. И тот, с улыбкой глядя на спорящих друзей, медленно уходил прочь. Время шло.