– А где ты вообще про эти глупости наслушался? – угрюмо спросил Леший. – На политинформации в райотделе?
– Я, между прочим, на юридическом учусь, – сквозь зубы процедил сержант. – И книжки читать люблю…
Странный мент. Не такой, как все остальные. Более правильный, сразу видно. Но для него этот поход – так, эпизод, очередное испытание самого себя. И библиотека – не хрустальная недостижимая мечта, а сухой исторический факт. А для него, Лешего, – это жизнь!
Вот идет он сейчас, Леший, через дренажную трубу где-то под Кутузовским проспектом, давит ногами дерьмо, вспоминает ту Хореву замуровку (а может, она никакая не Хорева?) и под ложечкой у него сосет. И в голове опять тот же самый вопрос: а вдруг там что-то есть? Вдруг это как раз тот самый единственный счастливый диггерский случай (тайник Гиревичей в расчет не берем)?
Надо будет вернуться. Потом. Есть вопросы – будут и ответы.
* * *
– Ну а крысы? Я же сам читал: величиной с собаку…
– Собаки разные бывают, – уклончиво отвечал Леший.
Перед очередной развилкой он чиркнул по стене маркером и повернул направо.
– Нет, пекинесы там всякие и чихуа не в счет, смысл тогда про все это писать? – не успокаивался милиционер.
Им и положено быть приставучими. Но этот парень вызывал у Лешего симпатию. Хотя он избегал проявлять чувства к незнакомым людям. Да и к знакомым тоже. И избегал давать посторонним конкретную информацию.
– Это же…
– Вот и я говорю, – согласился Леший. – Смысл.
Фонарь сержанта болезненно замигал, и он постучал по нему ладонью.
– Уж не думал, что диггеры такие скептики, – произнес он минуту спустя.
Леший промолчал.
– Так что, точно ничего такого нет – ни крыс, ни пауков, ни тараканов с ладонь?
– Ладонь тоже бывает разная, – сказал Леший. – У малыша трехмесячного, к примеру, своя ладонь. У меня своя. И то и другое – ладонь.
Он остановился и сделал знак: тихо. Постояли, послушали. Пошли дальше.
– Я видел тараканов в промоинах под Дмитровкой, – сказал Леший. – Стеклянные, у них все кишки светятся. Где-то со спичечный коробок размером. Можно так сказать. А можно сказать – с ладошку грудного младенца. А можно сказать просто – с ладонь. У карлика какого-нибудь ведь ладонь, а не ладошка, верно? Но это уже зависит от рассказчика.
При слове «карлик» в его мозгу просигналила какая-то лампочка – то ли отголоски недавнего сна, то ли что-то еще. Узнавание какое-то, типа того, с Хоревой замуровкой. Правда, ухватить, в чем суть, Леший не успел.
– Но ведь ты не станешь спорить, здесь полно всякой дряни, радиация там, газы, никудышная экология… – не сдавался сержант. – Ну неужели…