– Распятие? – усомнился Хари. – Иисуса не так распинали. Ноги должны быть вместе.
– Иисуса никто не насиловал, – выпалила Сара. – Естественно, у нее ноги были разведены.
Хари тяжело вздохнул.
– Именно такая твоя обычная работа в морге? М-да… Ты куда отважнее, чем я.
Сара накрыла девушку простыней.
– Не думаю.
– А что у нее со ртом? – спросил он.
– Передние зубы выбиты. Возможно, для насильственной фелляции.
– Что? – Хари был потрясен.
– Это случается чаще, чем ты думаешь, – сказала Сара. – Раствор хлорки уничтожает все следы. Он побрил ее, чтобы нигде не зацепился его волосок. Даже при нормальном сексе вырываются волосы. Хотя… он мог выбрить ее ради удовольствия. Многие насильники хотят видеть в своих жертвах детей. Когда лобок гладкий, это будоражит фантазию.
Хари качал головой, осознав всю гнусность преступления.
– Что за зверь на такое способен?
– Очень методичный, – сказала Сара, распутывая девушке локоны.
– Думаешь, она его знала?
– Нет, – ответила Сара, уверенная, как никогда в жизни. Она подошла к стойке, куда Лена положила пакет с уликой. – Зачем он впихнул в горло ее водительские права? Словно хотел помочь нам установить личность жертвы.
– Почему ты так решила? – недоверчиво спросил Хари.
– Он оставил… – у Сары сбилось дыхание, – он оставил ее перед больницей, где его мог увидеть кто угодно.
Она на секунду закрыла глаза рукой. Ей хотелось спрятаться. Хотелось выйти. Непреодолимо.
Хари пытался понять, что у нее на уме. Открытое, доброе лицо вдруг исказилось мрачной гримасой.
– Ее изнасиловали в больнице.
– Снаружи.
– Заклеили рот.
– Знаю.
– Это сделал религиозный фанатик.
– Да.
– Сара…
Она приставила палец к губам, услышав, что вернулась Лена.
– Фрэнк скоро приедет, – сообщила она.