— Ха! Сегодня тебе дьявольски везет, мой друг. — Брайен резко повернулся на своей табуретке. — Эй, парень! Принеси-ка еще кувшин эля!
Гарет прекратил раскачиваться.
— Все, ребята, больше я пить не буду, и играть мне больше сегодня не хочется. У меня есть предчувствие, что скоро счастье мне изменит.
— Эй, Харкорт, ты же не покинешь нас, пока мы не отыгрались? Не может быть, что ты не оставишь нам надежды! — закричал лорд Лестер. — Очень не по-джентльменски уходить с выигрышем.
Гарет только улыбнулся.
— Я готов ответить на вызов любому джентльмену, обвиняющему меня в недостойном поведении, Лестер. Но, право же, мне хочется поскорее лечь в постель.
Он сгреб сверкающую кучку гиней и опустил их в кожаный мешочек на поясе.
— А, ты рвешься назад, в объятия своей сестрицы! — расхохотался Брайен, отпивая добрый глоток из своей кружки. — Ты дал своей сестре слишком много воли, мой мальчик, — продолжал он журить Гарета, не забывая, впрочем, о выпивке. — Так же было и с Шарлоттой.
Гарет побледнел, щека у него дернулась. Он ничего не ответил. Несколько секунд Брайен смотрел на него, по-прежнему ухмыляясь, потом, осознав, что сказал, покраснел до корней волос. Он с отчаянием бросал взгляды на своих товарищей и собутыльников, но все они, включая и Кипа, хранили каменное молчание. Они смотрели куда-то в сторону и старались не встречаться с ним взглядом.
— Прошу прощения, Гарет, если я позволил себе что-то лишнее, — пробормотал Брайен.
Гарет встал и вышел из низкой комнатушки таверны.
— Но ведь это правда, — сказал Брайен, обращаясь к собутыльникам, как бы оправдываясь и защищаясь.
— Да, — ответил Кип мрачно, — но думаешь, Гарет сам этого не знает?
— Сегодня он показался мне не таким меланхоличным, как всегда, — заметил Лестер, собирая кости. — Пока тебя не дернуло высказаться, Росситер.
Брайен промямлил что-то и протянул свою кружку слуге, чтобы тот снова ее наполнил.
— Этот брак герцога Руасси и леди Мод значит для него очень много, — заметил Кип. — Хотя все зависит от того, как на это посмотреть. Однако не думаю, что возникнут сложности.
— Право же, нет, — пробормотал Уорвик. — Эта девица — просто лакомый кусочек. Я-то думал, она больная, чуть ли не умирающая, а она показалась мне совсем здоровой.
— Да, вполне здоровой, — откликнулся Кип, чертя пальцем в лужице эля, расплескавшегося на столе. — Будто она и дня в своей жизни не болела.
— Этот брак с Руасси опять принесет семье власть и при английском, и при французском дворах.
— Да, судя по всему, Елизавета сегодня слушала его весьма благосклонно, — пробормотал Кип будто про себя.