— Уж она постаралась выдоить из него все о том, что происходит за границей.
— Я много размышлял, почему Гарет так долго оставался праздным после того, как он был в силе, при власти, после того, как он привык пользоваться таким влиянием, — задумчиво заметил лорд Лестер.
— Да, все это много значило для него, — согласился Брай-ен. — Прежде…
Ему не было нужды заканчивать фразу. Кип заметил лукаво:
— Есть надежда, что брак с Мэри Эбернети не будет бесплодным.
— Да. уж она-то не принесет ему никаких неприятностей, — хмыкнул Уорвик. — Она чиста, как свежевыпавший снег, и обладает таким же чувством долга, как монахиня.
— Она должна постараться родить наследников, если не хочет, чтобы его сестра ее со свету сжила.
— Но у сестры нет потомства. Леди Имоджин не проявля: ет желания рожать детей. Сомневаюсь, что Дюфор способен позаботиться о продолжении рода, — ухмыльнулся Брайен.
— Хочешь сказать, он не в силах заставить себя совокупиться с ней и дать ей дитя? — спросил Лестер с непристойным хихиканьем.
— Возможно, он не способен ни па то, ни на другое, — сказал Брайен, снова бросая кости. — Что с тобой, Кип? Парень, да ты уснул над своей чашей!
— Прошу прошения, я немного задремал, — ответил Кип, но его острые, проницательные глаза не казались сонными, словно он мысленно решал какую-то загадку.
Гарет направился к реке, всматриваясь в темноту и держа шпагу наготове. В эти часы на улицах было опасно. Но пока что он слышал только звук собственных шагов. При виде неровно освещенной набережной и пристани Ламбета он ускорил шаги и вышел из грязного переулка на улицу, освещенную фонарем, подвешенным на носу барки перевозчика.
Гарет ступил на борт и, садясь на скамью, плотнее запахнул плащ.
— В имение Харкортов, за пристанью Стрэнда, — скомандовал он.
— Да, милорд. — Перевозчик взялся за весла, и барка скоро оказалась на середине реки. Было около четырех часов утра, и вода была черна, как деготь, а небо над ней еще чернее. Маленькое суденышко внезапно вильнуло, и откуда-то из темноты до Гарета донеслось хоть и приглушенное, но столь явственное проклятие, будто его произнесли совсем рядом.
— Чума и оспа на тебя! — выругался перевозчик, чудом избежав столкновения с плотом, с которого двое мужчин ловили угрей. — Почему на вашем плоту нет фонаря?
Единственным ответом, который он услышал, было:
— Чтоб Господь послал на тебя проказу!
Гарет кутался в свой плащ и ежился, мечтая согреться и жалея о том, что не оделся потеплее. Но он не рассчитывал сегодня так задержаться. Потом он стал думать о словах Брайена.