– А ты, – она ткнула пальцем в его тощее пузо, – сам иди погуляй! И не смей больше указывать, что мне делать!
– Психопатка! – взвизгнула Марина и спряталась за спину Чернова. – Да по тебе дурдом плачет! И в ментуре уже давным-давно заждались!
– Кстати, о ментуре. – Липа попыталась обойти Чернова, чтобы заглянуть в глаза своей противнице, но он не позволил, сжал ее руку вроде бы не слишком сильно, а не шелохнешься. Ну и хрен с ним! – В обозначенный тобой день меня не было в городе. Так что пошла к черту со своими угрозами! Можешь засунуть их в свою загорелую задницу!
Все, она выпустила пар, и плавающий перед глазами розовый туман начал рассеиваться. В обрывках тумана Липа увидела удивленное лицо Чернова.
– Ну, Олимпиада Витальевна, вы и выражаетесь! – сказал он со смесью укора и восхищения.
– Отвали, – Липа безнадежно махнула рукой и с гордо поднятой головой удалилась на кухню, хлопнув дверью с такой силой, что задрожали стекла, а кошка Машка, испуганно мяукнув, метнулась за холодильник.
Какое-то время из прихожей доносились голоса: визгливо-возмущенный Марины и успокаивающий Чернова, а потом хлопнула входная дверь, и наступила тишина. Убрались, слава тебе, господи! Вода в кастрюльке почти выкипела, Липа добавила из чайника, выудила из морозильника сосиски.
– А у вас африканский темперамент. – За спиной зашуршали пластиковые пакеты, значит, любимый соседушка вернулся. Проводил свою выдру и пришел трепать ее, Липины, нервы.
Зубами она содрала с сосиски оболочку, зашвырнула сосиску в микроволновку, сказала, не оборачиваясь:
– А у вас в сердечных подругах редкостная сука.
За спиной послышалось многозначительное хмыканье, а потом Чернов спросил:
– И давно вы знакомы с Мариной?
– Не ваше дело. Я же не задаю вам никаких вопросов!
– А хочется?
Липа обернулась, сказала, глядя прямо в наглые глаза-незабудки:
– Мне хочется только одного, чтобы меня оставили в покое.
– Кто? – Он не отвел взгляд, рассматривал ее внимательно и сосредоточенно, точно силился понять что-то очень важное.
– Вы и ваша… подруга.
– Марине было что-то нужно от вас?
– Да.
– Что?
– Сущий пустяк, эта квартирка.
– Понятно. – Он вдруг потерял к ней всякий интерес, принялся разгружать пакеты. На свет божий появились такие деликатесы, что у Липы громко заурчало в животе. Из-за холодильника выбралась кошка Машка, уселась перед Черновым, заискивающе мяукнула.
– Не присоединитесь к трапезе? – он широким жестом обвел стол, заваленный продуктами.
Липа гордо вздернула подбородок.
– Спасибо, не хочу.
Предательница Машка хозяйку не поддержала, запрыгнула на табурет, деликатно потрогала лапой завернутый в целлофан кусок ветчины и преданно посмотрела на Чернова. Липа вздохнула, даже кошка против нее. Ничего, сегодня же вечером она накупит всяких вкусностей: и ветчины, и блестящих испанских маслин, и яблок, и сыра, и плитку горького шоколада, и, может быть, даже бутылку белого вина…