– Доброе утро, дамы, – вежливо поздоровался сосед и расплылся в галантной улыбке.
– Здрасьте, – буркнула Липа.
Марина окинула Чернова оценивающим взглядом, нервно дернула загорелым плечом, процедила:
– Уже и хахаля привела.
– Это не…
Сосед не дал ей договорить:
– Я не хахаль, я просто знакомый. Прекрасно выглядишь, Марина.
– Что?! Откуда вы?.. – Гостья растерянно захлопала длинными ресницами, впилась взглядом в его лицо. Рассматривала долго и сосредоточенно, потом недоверчиво покачала головой: – Тима?!
– Удивлен, что ты меня еще помнишь.
– Ты очень изменился, – Марина провела пальчиками по волосам.
Липе этот полный кокетства жест страшно не понравился. А еще ей не понравилось, что прямо на ее глазах творится что-то крайне любопытное, а она пока ничего не понимает. Получается, что сосед-уголовник и великолепная Марина знакомы…
– А ты совсем не изменилась, все такая же красавица.
Липе показалось, что улыбка Чернова стала мечтательной. С этой по-мальчишески застенчивой улыбкой он помолодел лет на десять. Или все дело в том, что он сбрил, наконец, свою ужасную щетину? И одет он сегодня был весьма прилично, даже с претензией на элегантность: в льняные брюки и белую рубаху, в вырезе которой на кожаном ремешке болтался какой-то странный медальон.
– Где ты был все это время, Тима? – Марина тоже улыбнулась.
Чернов неопределенно махнул рукой:
– Где только не был.
«Не хочет рассказывать старой знакомой о своем уголовном прошлом», – со злорадством подумала Липа. Ну конечно, он же сегодня весь из себя белый и пушистый, даже одеколоном сбрызнулся для пущей импозантности.
– А в наши края надолго?
– Как получится.
Значит, как получится. Выходит, есть шанс уговорить его отказаться от своей доли. Хоть одна хорошая новость.
– А Сергей… – Марина запнулась.
– Я знаю, – Чернов, как бы невзначай, обнял ее за плечи.
– Ты поэтому приехал?
– Не совсем, у меня кое-какие дела в Москве.
– И твои дела связаны с этой? – Марина небрежно кивнула в сторону Липы.
Липа задохнулась от возмущения, сказала с вызовом:
– А ничего, что «эта» тут стоит?
– Можете пойти прогуляться, Олимпиада Витальевна, – не оборачиваясь, бросил Чернов.
– Иди лучше вещички собирай, убогая, – хмыкнула Марина.
Липа знала, что предаваться гневу – это грех, она даже попробовала досчитать до десяти. Не помогло – ярость накрыла ее с головой.
– Значить так, – сказала она очень тихо, – пошла вон из моей квартиры!
Марина возмущенно фыркнула, перевела беспомощно-растерянный взгляд на Чернова, видать, надеялась, что он заступится за честь прекрасной дамы.
– Олимпиада Витальевна, – сказал Чернов с упреком, – разве можно…