– Ни за что! Можешь отступить, если хочешь, но я не собираюсь.
Алекс тяжело вздохнул.
– И почему я не заставил их выбрать Бриджит? Тогда самым трудным физическим упражнением было бы махать вместо нее руками, чтобы у нее на ногтях высох лак.
– Да. И тебе не пришлось бы прикладывать таких усилий, чтобы затащить Бриджит к себе в постель, не так ли? А со мной это гораздо труднее!
– Не надо бросать мне подобный вызов, Кейси, – предупредил он со смехом. – Особенно посреди ресторана.
Кейси снова покраснела, внезапно поняв, что она только что сказала.
– Я не имела в виду… ох, Алекс… я не хотела сказать, что… я только…
Теперь он расхохотался.
– Ты хотела сказать, что мне придется много трудиться, чтобы завоевать тебя? Пусть будет так, Кейси. Если тебе этого хочется, ты это получишь!
Кейси улыбнулась ему, а потом опустила взгляд и сосредоточилась на своей тарелке.
– Думаю, что откажусь от десерта, – пробормотала она.
– Не надо менять тему разговора, – потребовал Алекс. – Ты действительно этого хочешь? Чтобы за тобой ухаживали?
– А разве не этого хочет большинство женщин? Твой стейк остынет, Алекс!
Алекс полагал, что она не сможет осилить заказанный ужин, но, к его изумлению, Кейси наслаждалась каждым глотком, каждым кусочком и прикончила и ребрышки, и салат плюс громадную печеную картофелину со сметаной.
– Я знаю несколько ресторанов, которые были бы от тебя в восторге! – заметил он, когда официант наконец убрал их тарелки.
– Боюсь, у меня всегда здоровый аппетит, – призналась Кейси. – Наверное, это вина моей матери. Она постоянно что-то готовила и заставляла меня все съедать!
– Ты любила своих родителей, не так ли? – спросил Алекс.
– Очень! Наверное, потому, что была единственным ребенком, и довольно поздним. – Она прикусила губу. – Я скучаю по ним. Мама так гордилась бы моей теперешней работой. Она любила смотреть, когда я участвовала в школьных спектаклях.
– А я самый старший из четверых, – сказал Алекс. – У меня два брата и сестра.
– Не рассказывай, я сама… Школа с пансионом, пони и загородный дом? И наверное, дом приходского священника?
– Снова в тебе заговорил социалист, – запротестовал он.
– Но я ведь угадала?
– Нет, не угадала! Это был дом фермера, он и сейчас существует, и если хочешь знать, раз уж мы открываем друг другу душу, я ненавидел пансион. Ну, начальную школу, во всяком случае. И часто плакал в ванной, когда родители меня в ней оставляли.
– Не верю! Ты?
– Да, я!
– Некоторые мальчики в «Силвервуде» тоже плакали. Тогда мама приводила их в наш дом и варила им какао, – вспомнила Кейси.