– Ну, что ж, гражданин Янин, – вздохнул Смайлов. – Приносим вам свои искренние извинения. Три часа мы у вас украли, но закон нам это разрешает. Крохоборский окончательно опустился. Сейчас он утверждает, что подельником его был не Янин с Моховой, а Ванин со Старой площади. Вы свободны. Хотя, если вы никуда не торопитесь...
– Как это не тороплюсь? – подскочил хозяин «Жигулей», и глаза его впервые за все время нахождения в отделении зажглись живым огнем. – Рад, что все завершилось установлением истины. Барса я не убивал.
– Верю, верю... – дождавшись, пока шаги отпущенного на свободу пленника затихнут в коридоре, Смайлов объяснил: – Его сейчас «поведут» от порога. А криминалист из Генеральной Молибога всю «восьмерку» на образцы скопировал. Как в последний раз. Мне начинает нравиться, как работает Кряжин.
– А алиби у нашего друга нет, – заметил Гариков.
– И это не факт того, что в арке ворот в ночь на двенадцатое был он, – то ли добавил, то ли возразил старший опер. – Янин сейчас мог переживать по причине украденной вечером одиннадцатого числа дамской сумочки из джипа на Ильинке. Но как работает Кряжин, мне начинает нравиться.
Весь последующий день ничего из ряда вон выходящего не происходило. Дважды в Москву звонил Кряжин, трижды в Тернов звонил Игорь Смайлов. Они перезванивались, потому что так было установлено договоренностью. Но сообщить следователю что-то, что могло вызвать у него живой интерес, оперативник МУРа не мог. Служба наружного наблюдения водила Янина по городу, и ее сообщения были куцы и двусмысленны, как автобиография пессимиста. «Заехал по адресу такому-то...», «пообедал в кафе «Марокко»...», «купил в магазине «Одежда для мужчин» джинсы...»
Ничего примечательного, указывающего на то, что гражданин Янин имеет хотя бы крохотный интерес к проблеме выживаемости депутатов Государственной думы.
Помимо кратких сообщений от «наружников», приходилось принимать еще и сообщения от граждан, среагировавших на объявление, засветившееся на телеэкране. Назывались приметы «восьмерки» и номера телефонов, по которым следовало незамедлительно доложить об обнаружении. Номера числились за МУРом, о Кряжине, понятно, не было и слова.
Когда в таком городе, как Москва, начинают искать автомашину с минимальным количеством особых примет, но с максимально выраженным при этом волнением, доброхотов, желающих поучаствовать в боевике, оказывается очень много. В течение 18 июня Гариков и Смайлов приняли около двадцати сообщений, в которых значилась автомашина ВАЗ-2108 красного цвета. На каждое из них приходилось выезжать и обрабатывать полученную информацию. Как водится, в одном адресе нашли «восьмерку», но она была бордовая, в другом обнаружена красная, но «девятка», в третьем – «Тойота» с литыми дисками в виде «спиц». Восьмых моделей «Жигулей», соответствующих всем требованиям, было найдено за день две. Но хозяин первой вместе с машиной с одиннадцатого по двенадцатое число включительно провел на даче, и это видели минимум пять соседей по участку, а второй владелец «Жигулей» привел Смайлова в гараж и показал пальцем: