– Сегодня было очень хорошее утро, Вадим Андреевич, – заметил он, не обращая внимания на тех двоих, что сидели напротив и не сводили с него глаз. – Я проснулся с диким желанием встать, приготовить кофе, раздеться, лечь снова, подать его себе в постель. Потом хотел появиться в городе и полюбопытствовать, что я упустил за те полгода, пока не выходил из своего кабинета. – Приняв протянутую ему пепельницу, Струге понизил голос. – Но вместо этого мой кофе готовит твой секретарь, чтобы подать его мне в прокурорский кабинет. Что происходит?
– Вы знакомы с человеком по фамилии Хорошев? – не дожидаясь ответа Пащенко, спросил один из прибывших.
– Кто это? – не отрывая взгляда от окна, поинтересовался Антон у Пащенко.
– Эти люди приехали из Москвы, Антон Павлович, – пояснил тот.
– Нам нужно кое-что выяснить, – снова подал голос тот, пораженный оспинами.
– Что им нужно выяснить?
– Антон, эти люди из ФСБ, – устало, словно сглаживая перед гостями откровенную развязность своего знакомого, произнес Вадим. – Они приехали по очень важному делу.
– Вы опять изменили Родине, Вадим Андреевич?
– Может быть, вы поговорите с нами, или мы так и будем общаться через посредника? – справился второй, помоложе.
– Почему вы решили, что я буду с вами говорить? – удивился Антон. – Вам известно, кто я?
– Да, нам известно. Вадим Андреевич пояснил. Именно потому, что у нас нет желания портить ваше реноме и вызывать всплеск ненужных эмоций у различного рода ответственных лиц, мы пришли приватно. Антон Павлович, есть тема, не обсудить которую мы просто не имеем права. Чтобы не произносить больше пустых формальных фраз, я расскажу вам одну увлекательную историю. Можно?
Струге сбросил обороты. Очевидно, Вадиму было уже известно нечто, что заставляло его вести спокойный разговор и смиряться с положением. Это давало основание для Антона, который верил другу безоговорочно, ввязать себя в разговор. Разговор с «федералами» в первое утро начавшегося отпуска. Это даже забавно...
Придвинув к себе папку умеренной полноты, мужчина с оспинами положил на нее руки и взглянул на судью. Струге не заметил в его взгляде ни фальши, ни затаившейся злобы.
– Полгода назад нами была получена информация о находке специалистами Эрмитажа коллекции картин, стоимость которых оценивается специалистами Сотби в несколько сот миллионов долларов. Это полотна и зарисовки Дега, Гойи, Рембрандта, Ван Гога и многих других, чьи имена являются достаточным основанием для того, чтобы мы обратили внимание на эту коллекцию. Сама коллекция ранее находилась на территории фашистской Германии и принадлежала одному из высокопоставленных лиц рейха. После разгрома нацистов, в Потсдаме, в руки одного из офицеров Советской армии по фамилии Медведцев попали двадцать две картины, о которых я только что упоминал. Он вывез их в СССР, и никто об этом не знал до тех пор, пока он, уже в конце девяностых, не передал их в Эрмитаж. Сотрудники музея, не имеющие на руках документов, разрешающих выставлять картины на всеобщее обозрение, держали их существование в тайне до той поры, пока их, в запасниках, не нашел один из тех, кто имеет с нами связь. Знаете, такое случается... Человек с высоким чувством ответственности, патриот...