– Кто вы, господа?.. – спросил представитель России в Европейском суде. – Вам известно, кто я?
– Кто вы, нам известно, – сказал человек в темных очках. – А кто мы, вам знать не нужно. Уберите телефон. Мы направляемся в посольство России. И не задавайте вопросов. Все ответы вы получите там.
Уже в посольстве Трошников заявил послу России во Франции, что ему необходимо связаться с помощником.
Это было резонно. Представитель сказал по телефону всего две фразы.
– Владимир Емельянович, в силу ряда причин мои обязанности, до особого распоряжения, придется выполнять вам. Отныне вся документация, штат, находящиеся в производстве дела, банковские счета и организационные функции представительства переходят под ваше управление.
– Я вас понял, – произнес Осинцев. И пообещал, что до назначения нового представителя его политика не будет отличаться от той, которую проводил Трошников.
Представитель положил трубку, тяжело опустился на стул и стал растирать грудь круговыми движениями.
– С вами все в порядке? – забеспокоился посол.
Нет, с Яном Михайловичем было не все в порядке. Соскользнув со стула, он боком упал на пол кабинета, и гримаса боли исказила его лицо.
Медицинская бригада, прибывшая всего через несколько минут, увезла представителя России в Европейском суде по правам человека в больницу с обширным инфарктом.
Трижды за все время просмотра пленки из архива поста охраны дома Кайнаковых Кряжин выходил заваривать кофе. В один из этих моментов, когда он, доверясь внимательности «муровцев», находился на кухне, на экране произошло нечто, ими не замеченное. Винить сыщиков было нельзя – они смотрели виды «Алых парусов» три часа подряд, и событие, которое теперь, наблюдая с экрана служебного телевизора, приметил следователь, они могли упустить лишь по причине «замыленности» взгляда.
Позвонив Генеральному, Кряжин вернулся в прокуратуру, вставил кассету в гнездо видеомагнитофона и еще раз прокрутил последние минуты утра 10 сентября, запечатленные на пленке.
Вроде бы ничего примечательного. Те же фонари по краям площадки, опоясывающей дом, тот же черный «Мерседес-купе», застывший на стоянке перед домом, те же литые урны. Почти в двухстах метрах от дома все так же останавливается серебристый «Мерседес», и из него выходит человек. Опирается на дверцу, снимает очки и внимательно смотрит вверх, не сводя глаз с объекта. Длится это, если верить таймеру в углу кадра, четверть минуты. Потом человек вновь усаживается за руль, разворачивается и уезжает.
Кряжин вернул пленку назад, к началу того момента, когда «Мерседес» останавливается, и нажал кнопку «пауза». В углу застыло время: «09:08:34».