– Вы имеете право на все, Камелия. – Он отбросил с ее щеки своенравный локон. – Я хочу, чтобы вы это знали.
Она смотрела на него, загипнотизированная прикосновением его теплых пальцев, горящим взглядом серебристо-голубых глаз, низкими модуляциями его нежного голоса. Она хотела обнять Саймона, прижать к себе, впитать боль воспоминаний, которые всколыхнула своим вопросом. И все же что-то подсказывало ей, что, заключив Саймона в объятия, она разбудит силу, которую не сможет остановить, которая обескуражит ее, а ей отчаянно нужно быть сосредоточенной и здравомыслящей. Именно это удержало Камелию, заставило спокойно принять ласку его пальцев, мягко скользнувших по изгибу щеки.
– И потом появилась леди Редмонд и забрала вас, – мягко сказала Камелия, стараясь игнорировать пламя, вспыхивающее в крови от прикосновения его ласковых пальцев.
– Она спасла меня. – Пальцы Саймона двинулись по ее длинной шее к нежной впадинке между ключицами. – Но прошли годы, прежде чем я поверил, что меня не отдадут обратно, и что я снова не окажусь на улице. Потеряв власть над своей жизнью, делаешь все, чтобы защитить себя, опасаясь, что это может повториться. Боишься доверять людям. Вся жизнь омрачена уверенностью, что нет ничего хорошего, красивого и чистого. – Саймон обнял ее и притянул ближе, все еще лаская шею и щеку. – Но тогда я кое-кого не знал, Камелия.
– Кого? – Стук сердца почти заглушал ее голос. Саймон опустил голову и почти коснулся губами ее рта.
– Я не знал вас.
Он припал к ее рту, пытаясь заставить ее понять. Один поцелуй, отчаянно твердил себе Саймон, и потом он остановится. Всего лишь один поцелуй, чтобы ослабить огонь, бушующий в нем с той ночи в Лондоне. Он сможет сдержаться, клялся он себе, когда из горла Камелии вырвался стон, а губы приоткрылись, приглашая в сладкие глубины рта. Саймону не терпелось вновь познать тайны, которыми Камелия уже однажды поделилась, но он удержался от ласки языком.
Только поцелуй, лихорадочно говорил он себе, в то время как его руки скользили по пышным изгибам ее груди, талии и спины. Поцелуй, и ничего больше, рассуждал Саймон, притягивая Камелию к себе, пока мягкий холмик между ее бедрами не коснулся его болезненно отвердевшего мужского естества. Просто страстный поцелуй, твердил он, не понимая, почему его пальцы начали расстегивать пуговицы ее жакета. Саймон снял жакет, потом расправился с блузкой, все еще уверяя себя, что лишь освобождает Камелию от ненужной одежды. Ее юбка скользнула на пол, превратившись в лужицу серого шелка, за ней быстро последовали нижние юбки цвета слоновой кости.