– Завтра, мы это место хрен найдем. Так что берем азимут на ту ломаную верхушку и считаем шаги. Хоть приблизительно, но привяжемся.
Гек скептически хмыкнул, предложив:
– Может, хоть зарубки маленькие и незаметные оставим? А то ведь утром полдня будем этот пятачок искать…
– Я тебе такую зарубку поставлю, что к Жану в единоверцы без дополнительных обрядов попадешь! Так что топай тихо, считай шаги и паси приметные ориентиры!
Пучков вздохнул и заткнулся, а еще через несколько минут задумчиво молчащий Искалиев, до этого бесшумно топающий следом за мной, тихо пробурчал:
– Я – атеист. Комсомолец. А то что обрезанный, так это дедушка тайком от родителей постарался…
– Не парься, сказано было образно. Мы тут все одной веры – советской. Но деда своего при случае все равно поблагодари. На таких дедах мы еще тысячи лет стоять будем…
Даурен удивленно засопел, но я свои слова объяснять не стал, так как дошел до нужного дерева, оказавшегося ясенем, и закончил счет:
– Пятьдесят четыре, пятьдесят пять… Двести пятьдесят шесть. Так?
Остановившись, я оглядел свое воинство, интересуясь, сколько они насчитали. У всех вышло приблизительно такое же число. А я, еще раз глянув на компас, махнул рукой:
– Все – уходим. Нам еще часа полтора пилить, так что бодрее, бодрее.
И мы наддали в сторону места базирования.
– Где, говоришь, этот проглот запах тушенки унюхал?
Гусев, прищурив глаз от попадавшего в него дыма, протянул мне карандаш.
– Вот в этом районе, километрах в восьми отсюда. Видишь, в сторону болота, как будто полуостров выдается? Вот на этом самом полуострове, где-то в его основании.
– Угу. – Серега посмотрел на карту, задумчиво постукивая пальцем по столу. – А там что – возвышенность? Судя по горизонталям, превышение над болотом больше двадцати метров.
– Да, сначала – бугор, потом постепенный спуск и резкий обрыв. Метров шесть как минимум. Дальше – осинник метров на двести, переходящий в болото.
– И что думаешь?
– Даже не знаю. Сначала азарт был, но пока сюда доскакали, более трезвые мысли в голову приходить начали. Уж больно место для блиндажа неудобное. Если прижмут, уйти можно только на северо-запад, все остальные направления болото отсекает. ОУНовцы на такое никогда бы не пошли. Да и не могли поляки ОУНовские нычки знать. Завтра, конечно, посмотрим, но скорее всего – мужикам показалось…
– Знаешь. – Гусев затушил сигарету и, откинувшись на спинку стула, заложил руки за голову. – В прошлом году, когда тебя от нас уже забрали, я встретился со знакомым СМЕРШевцем «волкодавом». Старинный приятель… Посидели, отметили встречу, поговорили…