Аграфена Никитична в полной растерянности осталась сидеть на табурете, раздумывая, не напрасно ли она в очередной раз поверила мужчине. Тем временем Саенко, притворив дверь чулана, горячим шепотом обрисовал Варе ситуацию:
– Из депо, считай, только один выход – в Ольховую Балку. Увозят туда под утро, человек по двадцать… Да что я вам рассказываю – вы небось все это лучше меня знаете. Так что надо его сегодня же ночью вызволять. У меня еще одна форма красноармейская припрятана, вам нужно надеть. Одному-то мне они не поверят, за арестованным всегда по двое посылают, а вам после сегодняшнего в своем виде ходить никак нельзя. Волосы у вас недлинные, под шапкой спрячете, сойдете за солдатика молоденького. Главное, помалкивайте, чтобы голосом себя не выдать, я уж сам как-нибудь постараюсь договориться. Одно только худо, – Саенко горестно вздохнул, – документ бы найти какой-нито, без документа трудно будет… Да что ж сделаешь, коли нету!
– Есть, – коротко ответила Варя и выложила перед Саенко чистый бланк с круглой страшной печатью «ГубЧК».
Саенко посмотрел на бумагу со смешанным выражением испуга и уважения и перевел взгляд на Варю:
– Ну, Варвара Андреевна, теперь-то что! Теперь мы запросто братца вашего вызволим!
Через полчаса Аграфена Никитична в совершенном изумлении увидела, как из чулана вышли с самым решительным видом бравый кавалер Пантелей Григорьевич и с ним небольшого роста худенький красноармеец с нежным девичьим румянцем во всю щеку.
– Свят, свят, – перекрестилась беззащитная вдовица при виде такого безобразия, но Саенко подмигнул ей и сказал:
– Ожидайте вскорости, Аграфена Никитична, с самыми лучшими для вас известиями!
Аграфена Никитична снова без сил опустилась на табурет и стала ждать.
А Саенко, выйдя на улицу и оглядевшись по сторонам, подошел почему-то к поленнице. Там, раздвинув поленья, он вытащил две трехлинейные винтовки Мосина. Одну протянул своему юному напарнику, и двое вооруженных красноармейцев направились в сторону депо.
Возле страшного здания депо дремал на часах усатый немолодой солдат. Саенко легонько ткнул его в плечо. Часовой вздрогнул и чтобы никто не подумал, что он спит на посту, схватился за винтовку и рявкнул:
– Стой, кто идет! Стрелять буду!
– Спишь на посту, дура! – беззлобно ухмыльнулся Саенко. – Не видишь, за арестантом пришли, приказ имеем.
Он помахал перед носом часового бумагой, не давая тому в руки. Впрочем, часовой и не собирался читать приказ по причине неграмотности. Он прислонил винтовку к стене и крикнул в темную железную фортку: