Он тут же увидел его будто воочию — неровные плиты, два покосившихся креста у дальней ограды. Но ведь не было крестов? Ограды вокруг кладбища точно не было. Помнится, кусты, гнилые столбы…
— Ты чего? — спросил Тимур, и Игорь обнаружил, что на него все смотрят.
— Ничего, — он изобразил удивление. — А что?
Витька тряхнул головой:
— Вот, блин, в ушах звенит. От недосыпа. Ну, чего вы такие смурные?
— Устали, — сказал Тимур, и одновременно Игорь отозвался:
— Да так…
Антоша снова икнул, да так громко, что буфетчица оглянулась.
* * *
В машине они пережили маленький скандал — Игорь хотел курить, опустив окно, Антоша был категорически против:
— Вонища будет! Я же не курю, я терпеть не могу, когда в машине курят! Ты же знаешь! Давай остановимся, отойди на десять метров и дыми сколько хочешь!
Игорь, раздраженный, еле сдержался, чтобы не послать Антошу, куда друзей обычно не посылают. Согласился потерпеть; почти сразу его начало мутить, во рту пересохло, и вода мало помогала. А хуже всего — Тимур вдруг начал петь, сперва тихо, потом все громче.
— Заткнись, а? — обернулся к нему Игорь. Получилось резче, чем он хотел. Тимур замолчал и нахмурился.
— Может, радио включить или диск поставить? — миролюбиво предложил Витька.
Включили радио, но ничего не нашли, кроме трескучей попсы. Тогда Игорь, по совету Антоши, поставил Энрике Иглесиаса, но Витька взбунтовался, определив музон как «сладенький». Против шансона возразил уже Тимур; Игорь менял диски, пока не нашел хард-рок, кое-как удовлетворивший Тимура, но тут Антоша жалобно сказал:
— Пацаны, уберите, у меня башка сейчас лопнет…
В конце концов они включили каждый по девайсу — мобильнику, плееру — и поехали дальше в наушниках. Тимур снова подпевал, иногда очень громко.
— Остановись, отлить надо, — сказал Антоша. Витька не услышал, Антоша выдернул у него наушник из правого уха и закричал с неожиданной злобой: — Остановись! Уссусь!
Витька сразу свернул к обочине. Дорога здесь была узкая, всего две полосы, давно не чиненная, разбитая грузовиками. На обочинах стояли одуванчики с невероятно длинными стеблями — желтые шапки и белые шары покачивались в полуметре над землей. Прокатили ржавые «Жигули», стих мотор, и сделалось тихо.
Антоша отошел за ближайшую елку. Тимур вертел головой, будто пытаясь определить стороны света. На бетонный столбик с давно смытой разметкой села бабочка-капустница.
Игорь жадно закурил. Протянул пачку Витьке и Тимуру.
— Слушай, — Тимур смотрел в небо, голубое, с редкими облачками. — Мы таки отравились, наверное, их самогоном. У меня теперь вроде бред наяву.