Я вылезла из ванны и открыла шкаф, чтоб взять халат, но их оказалось два — Сережин, темно синий, и женский — новенький, розовый и пушистый. Я не сдержала вздоха и решительно взяла розовый. Одела и пожалела, что не имею под рукой флакончик своих духов — с какой бы радостью я бы вылила его на это розовое чудо нахалки, посмевшей иметь мой размер. Ничего, хватит и того, что Сергей будет видеть в нем меня, а не ее.
И нахмурилась, глянув на себя в зеркало — неужели я ревную? Опять?
Мне уже давно не пятнадцать, а я по-прежнему извожу соперниц, но на более профессиональном уровне и с методичностью опытной стервы. А по какому праву? Потому, что люблю? И что принесет ему моя любовь, преступное влечение и скандальную связь, кроме боли грязи и омерзения к себе самому, а возможно ко мне как к причине всех этих неприятностей?
Но что доводы разума против доводов сердца?
Я толкнула дверь и вышла из ванной. И увидела Сергея. Он ждал — стоял, прислонившись плечом к стене, и держал в руке ту самую чашку с детским рисунком:
— Будешь кофе?
Я немного растерялась:
— Ты сварил кофе?
— А что в этом удивительного?
— Обычно ты просишь это сделать меня.
— Обычно ты не остаешься у меня на ночь. Мой дом в первый раз видит тебя в эту пору.
Его глаза загадочно блестели и волновали мое сердце. Я почувствовала себя школьницей в сезон первых свиданий и робких ожиданий. Надежда, почти растаявшая, под этим взглядом ожила и начала крепнуть.
Нет, так не смотрят на сестру.
— А ты хотел бы, чтобы это было чаще?
— Представь. Так, будешь кофе?
— Что?.. А-а, да.
Он сунул мне чашку и пододвинул ногой тапки, те самые — розовые малышки:
— Одень. Пол холодный, простынешь.
— Ты же знаешь, я не надену чужую обувь, — чуть обиделась я.
— Знаю. Это твоя обувь, Анюта, — он навис надо мной, подперев плечом дверь ванной. Взгляд задумчивый, немного насмешливый, немного лукавый. А руки за спиной, в карманах брюк. Не для того ли, чтобы удержать их?
— Моя, значит…и халатик этот, да? Напомни-ка, где я его купила?
— Я купил. Давно. В жизни всякое бывает, Анюта. Вот и прикупил на тот самый случай, чтоб комфортно было. Ну, с бельем и ночнушкой ты уже, как мне помнится, ознакомилась. Уверен, и остальное нашла, так что понимаешь, что не только ночевать, но и жить у меня можешь остаться. А если еще что надо — скажи — не проблема.
Ну, и какой кофе может быть после такого признания? Ясного и четкого — люблю, хочу, жду. И разве он сказал что-то иное?
Я поставила дрогнувшей рукой чашку на тумбочку и развернулась к брату, заглянула в глаза и положила ладонь на обнаженную грудь, провела по ней, наслаждаясь теплом и шелком кожи.