Пение доносилось откуда-то сверху. Я задрала голову и увидела небольшой балкончик хоров, освещенный маленькой лампочкой. Похоже, там шла спевка церковного хора. Женщина, наверно, регент, пропевала каждому голосу его фразу, потом повторяли все вместе. Высокие голоса не так уж часто бывают красивыми. На громком звуке они резкие, на тихом – писклявые. Но ее сопрано было каким-то… прозрачным, слегка размытым. Акварельным. Оно завораживало. Низкий альт мягко вторил. Юношеский тенорок словно пунктиром подчеркивал фразы. И наконец два баса, заметно отличающиеся тембром, стелили бархатную подкладку.
Я стояла и слушала, раскрыв рот. Пели что-то торжественное и печальное, от чего щипало в носу и бежали по спине мурашки. Хотелось сесть на пол и сладко заплакать.
Светка дернула меня за руку и что-то сказала. Я отмахнулась. Пение оборвалось на середине слова. Сверху, над перильцами показалась чья-то голова, потом кто-то начал спускаться по винтовой лестнице.
- А, сатанистки пожаловали, - улыбнулся высокий молодой мужчина в длинном черном подряснике – надо понимать, это и был отец Александр. – Чем могу помочь?
Батюшка был, что называется, косая сажень в плечах. Слегка вьющиеся светлые волосы, прикрывающие воротник, и аккуратно подстриженная борода. Мягкий низкий голос с потрясающими интонациями. Я подумала, что такой священник, наверно, изрядное искушение для молодых прихожанок, если таковые имеются.
- Да никакие мы не сатанистки, батюшка, - я подошла под благословение. Он не протянул мне руку, а перекрестил и коснулся моей головы. – Просто гуляли вечером у леса, а кто-то увидел и придумал неизвестно что.
- Понятно, - он посмотрел на Светку, но та топталась в сторонке, всем своим видом показывая, что попала сюда случайно. – Откуда вы?
- Я из Питера.
- Правда? – обрадовался отец Александр. – Моя матушка тоже. Если не торопитесь, подождите, пока спевка закончится, ей приятно будет земляков повидать. Матушка, вы там долго еще?
- Иди, иди, Леночка, - сказал низкий женский голос. – Мы и без тебя допоем. Батюшка порегентует.
Высокий голос попрощался, пожелал всем ангела-хранителя, и я увидела, что по лестнице спускается молоденькая светловолосая девушка с белым шарфиком на голове. Одной рукой она придерживала тяжелый живот.
- Осторожнее, - нахмурился отец Александр. – Куда ты несешься так? И вообще, хватит, с воскресенья переходите на клирос петь. Хватит по лестнице скакать.
- Нет, - возразила матушка Елена. – Там света нет и вообще неудобно. Ничего со мной не случится.
- Запру дома и буду петь один. Без хора. Я могу, ты знаешь.