Перед глазами встала красочная картина — Сигурни, запрокинув голову, лежит на лапнике, и на темно-зеленые хвойные иголки медленно стекают крупные капли крови из разорванного его клыками горла. Следом сжалась в комочек Тлайрат — в ее мертвых глазах застыл ужас. И Кейтан, бросившийся на защиту девушек, тоже лежит поодаль, мертвый, как и все они.
Осиновый кинжал уверенно взметнулся вверх. И не было рядом Меча, чтобы предотвратить безумие…
Зато был кое-кто другой.
За миг до того, как острое деревянное лезвие прорвало кожу, на противоположной стороне бочажка появилась тень. Взмах руки — нож, кувыркаясь, летит в сторону, тень оказывается возле Сергаала, еще один взмах — и тот падает на землю.
— Что же ты творишь, Хранитель? — с укором воскликнула тень — голос показался Волчонку смутно знакомым. С трудом подняв голову, он вгляделся в лицо непрошенного спасителя — и охнул.
— Ты? Но как это… Я же…
Вивьенн усмехнулся, и протянул новоявленному вампиру руку.
— Скажи мне, Хранитель, сколько тебе лет? — казалось бы, совершенно некстати спросил он.
— Э… Тридцать один год, — отозвался тот, несколько опешив. — Но какое…
— Тридцать один год, а ведешь себя, словно пятнадцатилетний рефлексирующий подросток, — жестко оборвал его Вивьенн. — Не даешь себе труда подумать, даже не пытаешься проверить свои догадки, чуть что — и сразу же прощаться с жизнью… А потом еще обижаешься, что мои некропольские сородичи считают людей полуживотными, недоразвитыми существами.
В душе Сергаала начал черной волной подниматься неудержимый гнев. Да как этот кровосос смеет так с ним разговаривать?! А тот тем временем продолжал:
— Тебе была дана великая сила, так неужто ты не разглядел за ней и великой ответственности? Неужели считаешь себя вправе сбегать от первых же проблем, едва только запищала чувствительная совесть?
Волна гнева схлынула так же неожиданно и незаметно, как и пришла. Волчонок на мгновение отвел взгляд.
— Хватит. Я понял. Только и ты пойми — я не могу жить, как вы, питаясь чужой жизнью! Я все же человек, в конце концов!
— А кто тебя заставляет убивать ради еды? — насмешливо поинтересовался Вивьенн. — Даже если не сможешь снова стать человеком, живи как мы — вампиры Рэйкорна не убивают ради пищи. Я сам впервые убил здесь, на Некрополе. Другого вампира. И не жалею об этом.
— Если бы ты мне это раньше сказал, я бы, может, и поверил в такую возможность. Но я уже убил, — с горечью проговорил Сергаал. Жить хотелось все сильнее, хотя казалось — сильнее уже некуда. Как же он ненавидел в тот момент всех вампиров, Меч, и весь этот мир, а в особенности — собственную глупость и самоуверенность. Вот кто его просил лезть на разведку