- Нет, - отрезал Лиэлле. - Только не со мной.
- Я не буду требовать ответа прямо сейчас. Подумай.
- Да тут и думать-то… О-о, ч-черт… М-м-м…
Кинтаро поцеловал его в губы, потом проложил дорожку из поцелуев от шеи до плеча.
- Ну, попробуй, скажи это, - промурлыкал он, высовывая язык и сладострастно обводя сосок кавалера Ахайре. - Скажи, что ты готов расстаться со мной навсегда и больше никогда меня не видеть.
- Н-но… я же не… говорил, что хочу уехать… прямо сейчас… - выдохнул Лиэлле, изгибаясь. - Это… нечестный прием… О-о, боже!
- Давай, помоги мне, куколка.
Итильдин послушался, и в последующие несколько часов Лиэлле больше был не способен возражать.
Прошла еще неделя, в течение которой Кинтаро не один раз возвращался к обсуждению щекотливой темы. Альва отмалчивался, отшучивался, затыкал ему рот поцелуями - словом, всеми силами избегал прямого ответа. Итильдин не вмешивался: он наблюдал за выяснением отношений со стороны. Точно так же, как поступил Альва в ту первую ночь в шатре Кинтаро. А что еще оставалось? Они должны были решить это сами, между собой. А он был готов принять любое решение.
Исчерпав все свое красноречие (на которое он, в общем, был не особый мастер), Кинтаро решил зайти с другой стороны. И обратил свои взоры на эльфа.
- Я хочу с тобой поговорить, - сказал он без обиняков.
- Разве нам есть о чем разговаривать? - пожал плечами Итильдин.
Они почти шептали, чтобы не разбудить спящего Альву. Кавалер Ахайре в эти две недели очень много спал - скорее всего, остаточное действие наркотиков, которыми его опаивали в плену.
- О нем хотя бы, - Кинтаро показал на Альву глазами. - Жду тебя у колодца.
И он вышел, не дожидаясь ответа. Итильдин поколебался, потом нехотя натянул штаны и последовал за ним.
Он не любил выходить из шатра. Становище было другим (дважды в год эссанти кочевали с места на место), но что тут могло измениться? Те же кострища, те же шатры, тот же колодец на краю лагеря, обложенный камнями и прикрытый каменным кругом от пыли. Такие были рассеяны по всей степи, вода в них была холодной и сладкой, похожей на ту, что текла в ручьях Грейна Тиаллэ. Многие из этих колодцев были вырыты сотни лет назад, но все еще не пересохли.
И в лагере все было как раньше. Воины эссанти сидели и лежали на расстеленных у костров шкурах, жарили мясо, точили мечи, чинили сбрую, шутили, смеялись, расчесывали друг другу волосы, занимались любовью в своих шатрах с откинутыми пологами. Только одна деталь отличала пейзаж годовой давности от нынешнего. У столба, разукрашенного белой краской, никого не было.