В этом неосознанном убеждении и жили солнышки, почти не сходя с однажды занятых ими мест. Но вдруг наступил нежданный, мерзкий крах. Сплюйль, расположившийся где-то с краю солнышковой ложбины, только что пришел в себя после иногодневного блаженства и счастья и тупо озирался вокруг своими тремя глазами. неожиданно он заметил какую-то надвигающуюся сюда, прыгающую кучу, вздымающую красную пыль. Жуд лежал рядом с ним, мягко разбросав свои щупы. Сплюйль испуганно тронул его за щуп, затем кое-как обхватился за него и дернул.
Недоумеающий Жуд поднял свой центр с глазами и гневно уставился на Сплюйля.
— Смотри, — вдруг сказал ему Сплюйль, тут же поняв, что всей его энергии хватает только на одно это слово.
Жуд воссиял, зажегшись красным светом; огромная куча быстро приближалась. наконец, Сплюйль стал различать в ней копошение каких-то тел, конечностей, глаз, щупов… Кто это? Кто? Солнышки?… Но что с ними?
Все так же горел день, все так же рдел зной. Пруды голубели, и тучи зеленели… и куча рспадалась на подпрыгивающие части, источающие стремительность, злобу и жуть!
Жуд сжался, ничего не понимая в охватывающем его странном страхе. Очнулся Карбуня, поднял глаза и тут же начал куда-то ползти.
Все солнышки тотчас зашевелились, будто предчувствуя свой конец, но были слишком слабы и перенасыщены почвой, чтобы сделать хотя бы что-то.
Куча оказалась скопищем странных вертикальных существ, передвигающихся быстрыми прыжками; они образовали из самих себя длинную, угрожающую цепь и приближались все ближе и ближе.
Мазда, родившийся совсем недавно, но взявший себе имя, прострекотал:
— Кто это? Ответьте…
Никто ничего не понимал; все застыли на своих местах, иногда пошевеливая щупами.
Застрекотал умный Жуд:
— Это — наши… Он их сделал такими… Что им нужно? — и сразу отключился от перерасхода личной энергии, почти потеряв характерное, присущее всем нормальным солнышкам, темноватое свечение.
— Они… — догадался вдруг Карбуня и тут же стал пеплом от безжалостного желтого луча, которым выстрелил в него первым допрыгавший до обиталища своих бывших сородичей Бедрила.
— Аа! — выстрекотал кто-то лежащий, и все, до сих пор блаженствующие, мгновенно проснулись.
Новые. вертикальные солнышки припрыгали, расположившись полукругом; за ними неспеша прибежал радостный и вдохновенный Слад.
— Разите их всех! — выкрикнул он. — Чтоб никто не остался!
— А я не могу… — вдруг пропищал Наташ и моментально сгорел, сраженный Бедрилой.
— Молодец, Бедрила! — похвалил его Слад.
— Уу! — ухнул Бедрила в некоем, неведомом ему ранее экстазе. — Ууу!!