Господи, да что за глупости! Конечно, я был в своем праве! Тряхнув головой, я решительно развеял все свои сомнения. В конце концов, излишнее морализаторство и преступная мягкость одного слишком образованного и гуманного императора (не будем показывать пальцем) как-то раз уже поставила мою Родину на колени. Так какие могут быть сомнения, когда господа, валяющиеся в снегу, явно попустительствовали случившемуся недавно преступлению? Попустительствовали жестокому убийству ни в чем не повинных людей? Да, за такое безо всяких сомнений карать надобно! И карать жестко, даже жестоко. Нечего миндальничать и надевать розовые очки. Как, впрочем, и нечего ронять сопли над каждой невинно-загубленной душой. Нужно без эмоций и нервов, спокойно (ну насколько это возможно) принять меры, чтобы такое впредь более не повторялось. Нет, погибших, конечно, жаль, но… множество несправедливостей случается постоянно. Ежечасно и ежедневно. Переживать и скорбеть по каждому удел монахов и схимников, а не мой.
Вынырнув из своих мыслей и осудив на Сибирь с частичной конфискацией, ещё с десяток человек и оправдав одного, я понял, что конца этому суду даже не видно.
– Александр Аркадьевич, думаю, вы и сами справитесь, – обратился я к внимательно наблюдавшему за мной столичному градоначальнику. – Чем руководствоваться при вынесении приговора вы поняли. Оставляю их в полном вашем распоряжении.
– Всенепременнейше, Ваше Императорское Величество, – склонил голову Суворов и добавил. – Если мне будет позволено заметить, то вам и вправду было бы лучше отдохнуть. На вас просто лица нет, – 'стоит ли так себя мучить, да ещё после недавно перенесенной болезни!' ясно читалось у него на лице.
Во дворец я вернулся только во второй половине дня. Да, съездил немного развлечься, нечего сказать! На пожар посмотрел!
Тем не менее, должен признаться, что поездка оказалась очень даже результативной и познавательной. К примеру, то, что простой русский мужик, находится в самом что ни на есть скотском и бесправном положении я знал. Но одно дело отвлеченно знать и совсем другое видеть… А ведь ближайшие десять лет особо к лучшему эти условия менять я даже и не собираюсь. Прикрывшись своими благими намерениями, я безучастно к страданиям народа буду думать лишь знаменитое 'Цель оправдывает средства'. Ну что ж пусть так. Пускай. И главное что в конце цели как обычно лежит банальное благо для всего народа, подумал я напоследок с сарказмом и, не раздеваясь, упал на кровать, заснув ещё в падении.
Едва проснувшись, я вспомнил свои планы на рыбалку, относящиеся, правда, к уже прошедшему вчера дню. Я поинтересовался у заспанного Владимира, как обстоят дела со сборами, и, получив неутешительный ответ. Императрица запретила из-за опасений за мое здоровье. В общем, правильно. Лучше раненых в больнице навещу и прослежу, чтобы Суворов дело до конца довел.