Кельвин опустился в кресло и спросил: – «Что будете пить?»
– Наверное, шерри.
– А я, наверное, выпью сидра, только похолоднее, – он улыбнулся. – А вы очень голодны?
– Очень. Я сюда почти всю дорогу пешком шла.
– Боюсь, нам придется подождать как минимум до половины второго – Грейс приедет с нами пообедать, а поезд ее опаздывает.
Кельвин сразу же пожалел о том, что сказал, потому что тут же краска исчезла с лица женщины, оставив лишь холодную глиняную маску.
– Кто это – Грейс?
– Это моя жена. Она мне сегодня утром позвонила и сказала, что приедет на целый день, вот я и подумал, было бы неплохо вас познакомить.
– Как вы это мило придумали.
«Интересно», – подумал Кельвин, – «слова ее звучат как колокольчик на выходе из магазина», а вслух сказал: «Мы для детей сняли дом на побережье, в Розхэвене. Знаете где это?»
– Да, я там даже однажды была на пикнике. Там так здорово.
– Слишком здорово. Я там две недели на солнце провалялся, ну, и купался иногда. Три раза начинал новую книгу, и все впустую, так что я быстро понял – единственный способ сделать что-нибудь стоящее – закрыть все окна и двери, чтобы рядом никого, и к черту все солнце, все пляжи мира, и работать, работать! К тому же, дом там слишком мал, было бы дурно все время шикать на детей – папа работает! – только мы же для них дом-то сняли!
– И сколько же вы предполагаете работать над этой книгой?
– Месяца два. Надо просто не слезать с этого дела, высиживать каждый эпизод, как курица яйца высиживает – другого способа нет, я во всяком случае, другого не знаю.
Кельвин помолчал.
– Грейс наверное не раз пожалела, что в такую погоду уехала из райского места и потащилась в город за двадцать миль.
– Надеюсь, я вам не помешаю. Может, вы хотели пообедать вдвоем с женой?
– Нет-нет, что вы… Я ей по телефону все объяснил, как вас встретил, какая вы замечательная, и главное, что вы считаете «Одинокую луну» ужасной книгой, – Кельвин расхохотался. – Слышали бы вы, как она обрадовалась – хоть кто-то теперь с ней согласен.
Немного помолчав, Кастаней-Смит сказала: «Я вчера вечером почти всю книгу прочитала». Она посмотрела на Кельвина и добавила: «Знаете, я решила, что книга мне поначалу не понравилась именно потому, что вы действительно слишком много о женщинах знаете, а не слишком мало, как мне казалось». Она некстати улыбнулась. – «Представляете – я даже купила в том киоске еще один экземпляр вашей книги, хотя дома она у меня была. Вот так взяла и заплатила – так вы меня удивили!»
– Спасибо вам хотя бы за откровенность.
– А сколько у вас детей?