Что я и сделал. То есть пошел на кухню и закурил, успокаиваясь. От зажигалки, само собой. На кухне немного посвежело, теперь с вентиляцией проблем не будет – из окна выпал клиновидный кусок стекла размером как раз с форточку.
Докурил, глубоко вздохнул и набрал 02.
Когда я в шестом часу вечера возвращался домой из родного Волжского отделения, меня можно было намазывать на хлеб вместо масла. Или веревки из меня вить. Или еще что-нибудь. Не знаю занятия более уничтожающего человека и морально и физически, чем общение с нашей родной милицией. Не в смысле вежливости – я слишком хорошо знаком с этим отделением, а в смысле дотошности и несобранности наших органов – такое вот странное сочетание! Полтора часа заняла дача показаний, а все остальные четыре часа пришлись на ожидание. То нет нужного следователя, то не вовремя укатившего куда-то то начальства.
В общем, пока с этой проблемой разобрались. Замусорили мне всю квартиру, раздолбали стенку на кухне, извлекая пули, и пообещали вызвать, если понадоблюсь.
В подробности своего текущего дела я их посвящать не стал. Профессиональная гордость и этика должны все-таки быть, и пусть Приятель подавится!
Затолкав в дыру в окне свой старый пуховик и задернув занавески, я поставил кипятиться чайник, горестно вздохнул и принялся за уборку. Ко всему прочему, еще и пистолет на проверку забрали – я ж из него стрелял вчера. Теперь вся надежда на «беретту». Обещали, правда, после баллистической экспертизы вернуть, но когда еще это будет!
А пока нужно привести в порядок квартиру, и желательно еще и себя. Хороший горячий душ мне сейчас не повредит.
Заняло все это примерно час, после чего я почувствовал, что жизнь, в общем-то, не такая уж плохая штука и стоит еще побарахтаться лет тридцать-сорок.
Ставить охрану у моих дверей, понятно, никому и в голову прийти не могло, поэтому я оказался вновь предоставлен самому себе. Ну и Приятелю, конечно.
Телефон, как обычно, подал голос неожиданно. Я устало вытащил его из кармана и поднес к уху.
– Да.
– Ну все, Мареев, ты труп! – злобно сказали мне в трубку. И замолчали. Потянулся долгий сигнал включенного телефона. Голос говорившего был, кстати, уже другой, не тот, что утром. Уж не сам Белый ли меня почтил своим звонком?
Я равнодушно пожал плечами. Лимит беспокойства на сегодня я уже исчерпал. Пусть он сам за свою шкуру попереживает. Только успел засунуть телефон в чехол, как он запищал вновь. С сомнением посмотрев на него, достал снова и поднес его к уху.
– Да.
– Валерий Борисович? – осведомился в трубке знакомый голос – это Самойлов.