себе съесть на завтрак пяток оладьев и пару яиц, или я неправ? — Произнеся это, Уэнт вновь прикрылся газетой.
— Он шантажирует меня, — кислым голосом обратился Ричи к матери, отправляющей в рот тост без масла: Мэджи решила похудеть. — Это шантаж, ты же видишь!
— Да, мой хороший, я вижу, — сказала Мэджи, — лишнее яйцо у тебя на подбородке.
Ричи машинально вытер подбородок.
— Три доллара, если я закончу завтра к вечеру, — предложил он в сторону газеты.
Газета опустилась, приоткрыв очки.
— Два с половиной.
— Черт возьми, ты как Джек Бенни.
— Мой кумир, — согласился Уэнт. — Совершенствуйся, Ричи. Извини, я все же просмотрю спортивный раздел.
— Дело, — вздохнул сын. Родителям всегда известно, где ты даешь слабину. И никогда их не переубедить… Ну что же, по крайней мере, у него будет время поупражняться в Голосах…
Закончить — спереди, сзади, справа и слева — ему удалось к трем часам пополудни, и в субботу Ричи вступил с дополнительными двумя с половиной долларами в кармане джинсов. Чертовски неплохо.
Он решил позвонить Биллу, но тот собрался в Бангор к логопеду. Ричи посочувствовал и, не утерпев, сказал в трубку:
— З-задай им п-перцу, Б-большой Билл!
— Т-твоя рожа — м-моя жопа, Т-тозье, — парировал Билл, повесив трубку.
Следующим абонентом стал Эдди Каспбрак. Он промямлил, что мать, мол, берет его с собой на весь день, и они поедут на автобусе по Эддиным теткам в Хейвене, Бангоре и Хэмпдене. Каждая из трех теток, по словам Эдди, была такая же толстая, как миссис Каспбрак, и все они были одинокими.
— Чмокнут в щеку и будут удивленно восклицать, как же я вырос, — делился Эдди.
— Что ж удивительного, Эд, — ведь ты почти такой же симпатяга, как я. Это просто бросается в глаза.
— Временами ты просто невыносим, Ричи.
— Брось, Эд. Ты собираешься на следующей неделе в Барренс?
— Почему бы и нет, если все соберутся. Будем играть в охоту?
— Может быть… У нас с Биллом есть, что тебе рассказать.
— А что?
— Лучше, если расскажет Билл. Ну пока. Привет теткам.
— Счастливо…
Третий звонок последовал Стэну, но парня наказали за разбитое окно. Окно разбилось во время игры с летающими тарелками. Так что Стэн лишался этих выходных и, возможно, следующих. Ричи принес соболезнования и выразил надежду, что среди недели Стэн все же сможет вырваться в Барренс. Стэн согласился, что это было бы неплохо, если, конечно, к тому времени отец не «уроет» его.
— Бог мой, Стэн, но ведь это всего лишь окно!
— Да, но оно большое!
Уже покидая гостиную, Ричи вспомнил о Бене Хэнскоме. Изучая телефонный справочник, Ричи дедуктивно вычислил, что Арлина Хэнском — мать Бена, поскольку она оказалась единственной женщиной с такой фамилией.