Впрочем, сейчас было не до физиогномики и не до психологии.
Александр сделал шаг, другой. Нет, определенно качаться надо! Завтра же начнет!
И вдруг он чуть не уронил свою ношу, потому что раздался пронзительный, будто сигнал тревоги, звон мобильника.
– Уходим! – крикнул Влад.
Но они не успели.
***
– Что вас так удивляет? – улыбнулся Воропаев. – И правда сладко, да? Но это неудивительно. На самом деле в презервативе не героин, а сахарная пудра.
– Кончай травить, – хмыкнул Поляков. – А где же героин?
– Не знаю, – пожал плечами Воропаев. – Видимо, там же, где и был раньше, – в вашем разгоряченном воображении.
– Как это? – растерянно спросил Зернов.
– Молча! Не было там героина. Не было! Там с самого начала лежала сахарная пудра.
– Ой, я не могу!.. – выдохнул Зернов. – То есть тебя чавэлы купили?! И ты нам... получается, ты нам...
Получается, этот парень выдал им безумные денежки, будучи ни в чем не виноватым? И это выяснилось только сейчас?
Вот это юмор! Ничего смешнее Зернов в жизни не слыхивал. За такой анекдот и в самом деле не жалко со смеху помереть!
Он хохотал, он захлебывался, он просто-таки валялся по сиденью, и не тотчас до него дошло, что из всех троих, сидящих в машине, веселится почему-то он один.
Ну, с Воропаевым все ясно, он небось волосы на себе рвет, а почему молчит Поляков? Почему не хохочет?
Зернов открыл один глаз, залитый слезою безудержного смеха.
Воропаев волосы на себе не рвет – сидит, держа двумя пальцами презерватив с сахарком и этак игриво покачивая его, – а Поляков полуобернулся от руля и напряженно смотрит в глаза Воропаеву. И что он там пытается высмотреть?
Видимо, для того, чтобы Полякову ничто не мешало понять ситуацию, Воропаев снял очки и спрятал в карман. И при виде откровенной усмешки в этих глазах Поляков вдруг резко, громко выдохнул – и плечи его поникли. Зернову почудилось, будто из его напарника, приятеля и вдохновителя всех совместно совершенных великих дел разом вышел весь задор, как выходит воздух из проколотого шарика.
– Поляков, ты чего? – спросил Зернов в недоумении.
Поляков ничего не ответил – только снова лег головой на рулевое колесо, но это его движение Зернов никак не мог истолковать и продолжал недоумевать.
– Только умоляю, не гоните волну на будулаев и будулаек, – переводя взгляд с Полякова на Зернова, доверительно сказал Воропаев. Глаза его так и сверкали от смеха, и Зернов ни с того ни с сего подумал, что, наверное, бабы мрут, как мухи, когда Воропаев начинает играть с ними этими своими жуликоватыми глазищами. – Чавэлы тут совершенно ни при чем. Это не они дурят простодушных лохов. Сахарную пудру положил в этот, извините, чехольчик я сам. Когда ехал в Ольгино, груз был уже при мне. Я к цыганам даже не ходил – за углом постоял. Потом увидел, что вы уже готовы брать добычу, – и подставился.