, а третьи требовали
освобождения заключенных. Чтобы снискать расположение народа, он обещал все.
Вслед за этим он совершил жертвоприношение
[137] и вместе со
своей свитой предался пиршеству Под вечер же собралась немалочисленная толпа
домогавшихся нового порядка, которые по окончании официального траура по
государю открыли свой особенный траур. Они оплакивали тех, которых Ирод казнил
за уничтожение висевшего над храмовыми воротами золотого орла. Этот Траур не
был тихий и сдержанный; душу раздирающие стоны, искусственно возбужденные крики
и плач и громкие вопли огласили весь город. Таким образом они оплакивали тех,
которые, по их словам, пали за веру отцов и святыню. Тут же раздался крик:
«Будем мстить за них Иродовым избранникам! Прежде всего должен быть устранен
назначенный им первосвященник – долг и обязанность требует избрать более
благочестивого и непорочного!»
3. Как ни досадовал на это Архелай, но ввиду своей неотложной поездки он на
первое время удержался от казней. Он боялся, что если восстановить против себя
народ, тогда волнения могут усилиться и сделают его поездку совершенно
невозможной. Он пытался поэтому успокаивать недовольных больше добрым словом,
нежели силой, и отрядил начальника, который должен был призвать народ к
порядку. Но как только тот явился в храм, мятежники прогнали его каменьями, не
давая ему начать говорить, и других, которых Архелай посылал для их
вразумления, они также с негодованием оттолкнули от себя. Было ясно: если они
получат еще подкрепление, тогда их совсем нельзя будет унять. Так как предстоял
тогда праздник опресноков (который именуется у иудеев Пасхой), когда
совершается много жертвоприношений{2}, то
со всей страны стекалась в Иерусалим несметная масса народа. Те, которые
оплакивали законоучителей, оставались сплоченными в храме и здесь раздували
пламя восстания. Все это внушало Архелаю серьезные опасения. Боясь, чтобы
мятежная горячка не охватила весь народ, он втихомолку послал трибуна во главе
одной когорты{3} с приказанием схватить
зачинщиков. Но вся толпа бросилась на нее; большая часть солдат была истреблена
каменьями; сам трибун был тяжело ранен и обратился в бегство. Как ни в чем не
бывало, они вслед за этим приступили к жертвоприношениям. Но Архелай убедился,
что без кровопролития толпа не даст обуздать себя. Он приказал поэтому
выдвинуть против нее все свои военные силы; пехота густыми рядами вступила в
город, а всадники высыпали в поле. Эти войска внезапно напали на
жертвоприносителей, убили около трех тысяч из них, а остальную массу загнали в
ближайшие горы.