— А почему в Ростов? — спросил он с набитым ртом.
— Родился там.
— Я родился в Крыму. Круглый год тепло. Моречко. А меня кидает со стройки на стройку — уже на третью вербуюсь.
Я не сводил глаз с его быстро уменьшавшегося бутерброда. Ничего поделать с собой не мог. И в конце концов парень спросил:
— Случаем, не хочешь ли подкрепиться?
Я кивнул.
— Что, нет деньжат?
Я снова кивнул.
— Так чего ж ты молчал, голова садовая? — Он отломил мне кусок батона и отрезал толстенный ломоть колбасы.
Никогда ничего вкуснее я не ел…
— Эх, ты! — смеялся парень. — Спросить постеснялся. Сразу видно: зеленый ты токарь, среди рабочей братвы не жил.
Когда мы поели, он повел меня в буфет пить кофе. Потом мы дремали в зале ожидания. Когда на рассвете радио объявило о посадке на самолет в Новосибирск, он, прощаясь, сунул мне пять рублей:
— Больше не могу.
Я стал отказываться. Он вдруг рассердился:
— Слушай, парень, ты, случаем, не психованный? С получки вышли мне эти деньги и кончай языком вилять.
— Куда их выслать потом?
— Куда? — спросил он, застигнутый врасплох. Но довольно быстро нашелся и сказал: — Новосибирск, главная почта, до востребования, Кулагину Алексею Андреевичу.
Я записал его адрес.
Мне было смешно и удивительно хорошо. И вдруг я подумал: "Ведь этот славный парень может быть коммунистом и, значит, моим заклятым врагом? Нет, нет!" — успокаивал я себя.
Аэропорт, притихший к ночи, снова оживал, быстро наполнялся людьми.
Я услышал объявление по радио:
— Товарища Коробцова просят подойти к дежурному.
Я получил у дежурного железнодорожный билет, деньги на проезд до вокзала и на питание в пути до Ростова. Представительница «Интуриста» усадила меня в автобус и пожелала счастливого пути.
И вот в окне вагона внезапно возникла панорама огромного города — россыпь домов на холмах, зеленые выпушки садов, прямые линии улиц. Город был окутан золотистой дымкой и казался призрачным, точно из сказки. Но вскоре он придвинулся к самой дороге. Новые белые дома с цветами на окнах. Улицы — широкие, тенистые. Красный трамвай. В кузове стоящего у шлагбаума грузовика — гора яблок. В садике перед большим домом из розового кирпича совсем маленькие ребятишки водили хоровод. В центре круга девушка в ослепительно-белом халате хлопала в ладоши, а ребятишки что-то пели… Проплыл отрезанный от дороги кирпичным забором большой завод. По зеленому холму с удочками в руках шли, оживленно разговаривая, двое мальчишек. Сердце заныло непонятно тоскливо, тревожно…
Поезд замедлил ход и остановился. Умолк грохот колес, и стали слышны голоса людей на перроне.