– М-м да, но парень оказался очень крепким. Я повидал немало дюжих парней, которые после таких побоев рыдали, как малые дети.
– Это только твои слова, – усмехнулся Сайлас. – Перебинтуй свои кулаки и начинай сначала. Он расколется уже очень скоро, и тогда вы получите достойную награду. Если до завтрашнего дня у вас с напарником ничего не выйдет, то я приглашу на замену других парней.
– Будет сделано, мой господин. – И прежде, чем уйти, детина, едва скрывая ярость, пристально посмотрел на Сайласа. Господь свидетель, он выбьет из Пая все, что надо выбить.
Дверь в подвал захлопнулась, и Сайлас улыбнулся. Ждать оставалось совсем недолго.
***
Он слышал, как где-то капает вода.
Медленно.
Монотонно.
Бесконечно долго.
Когда он впервые очнулся в этой комнате, то сразу же услышал звуки капающей воды. С тех пор вода капала каждый день с утра до вечера, не переставая, как капает сейчас. Этот звук хуже побоев. Если он не прекратится, выдержать будет трудно.
Гарри пошевелил плечом и постарался отодвинуться от стены. Каждое движение причиняло боль. Ему казалось, что он находится в этой крошечной комнате не меньше недели, но полной уверенности не было: следить за временем в таких условиях просто невозможно. Много времени он провел без сознания, может, часы или дни, он точно не знал. Высоко под потолком виднелось маленькое окошко, размером не больше головы ребенка, закрытое толстой ржавой решеткой. Сквозь прутья пробивались редкие травинки: значит, окно находилось на уровне земли, а он в подполе. Потолок камеры хорошо освещался, когда солнце находилось на определенной высоте. Каменные стены камеры всегда оставались влажными, а пол – грязным.
Каждую ночь то тут, то там слышалось шуршание лапок. Писк и возня иногда на какое-то время затихали, потом возобновлялись вновь. Наверное, мыши. А может быть, и крысы.
Крыс Гарри ненавидел.
Еще когда они с отцом попали в городскую богадельню, он понял, что если не будет защищать свою еду от непрошеных гостей, то быстро умрет от голода. И он научился безжалостно и беспощадно сражаться с этими тварями. С тех пор другие жители богадельни прониклись к нему уважением и больше не приставали.
Но только не крысы.
Как только начинало смеркаться, все, кто жил в богадельне, выходили на охоту, наводя страх и ужас на жителей окрестных деревень. Но только не на крыс. Эти твари преспокойно и бесстрашно залезали в карман и выедали последние крошки хлеба. Выискивая еду, они спокойно пробирались по головам детей. Не найдя пропитания, они принимались есть то, что оказывалось у них под лапками. Если от усталости или под воздействием спиртного мужчина спал слишком крепко, крысы начинали откусывать кусочки его тела. Они потихоньку отъедали пальцы рук, ног или уши. В богадельне он видел немало таких, чьи уши напоминали рваные тряпки. Но так не могло продолжаться долго. Если вдруг человек умирал ночью во сне, поутру его лицо часто становилось совершенно обезображено.