Если ты достаточно ловок и хитер, то можешь убивать крыс. Некоторые мальчишки из богадельни приспособились даже поджаривать крысиные тушки и питаться ими. Но только не Гарри. Каким бы голодным он ни был – а бывали дни, когда стенки его желудка буквально прилипали друг к другу, – он не мог заставить себя есть мясо этих отвратительных тварей. Он верил, что в мясе крыс содержится яд, который, попав в желудок или душу, менял естество человека, отравлял его. И что казалось самым отвратительным: сколько ни убивай крыс, их не становилось меньше.
Этой ночью Гарри не спал. Вокруг кишмя кишели крысы, а он хорошо знал, что они могут сделать, особенно с раненым и избитым человеком.
Нанятые Грэнвилем головорезы днем избивали Гарри, иногда по нескольку раз за сутки; продолжалось это уже неделю. Правый глаз давно заплыл, левый выглядел немногим лучше, губы растрескались, кожа на них не раз лопалась. По меньшей мере, два ребра точно были сломаны. Часть зубов выбита. На теле не осталось ни пяди живого места, не украшенного ссадинами и синяками. Если так будет продолжаться, он скоро испустит дух, стоит парням Грэнвиля разок-другой ударить не в то место или просто слишком сильно.
А потом свое дело сделают крысы…
Гарри сильно тряхнул головой. Он никак не мог понять, почему Грэнвиль не убил его сразу, как поймал. Очнувшись на следующий день после побоища в реке, Гарри с большим удивлением обнаружил, что еще жив. Почему его до сих пор не убили? Зачем вообще держать его в этом подвале, если Грэнвиль в любом случае вознамерился убить его? Они убеждали его сознаться в совершенном убийстве, что это он убил бабушку Уилла, но ведь, в конце концов, Грэнвилю все равно, убивал он кого-нибудь или нет. Смерть Гарри мало кого обеспокоит, никто не будет особенно скорбеть, разве что Уилл.
Гарри тяжело вздохнул и прислонил ноющую голову к влажному камню. Нет, это неправда. Его госпожа очень расстроится. Услышав о смерти своего любовника-простолюдина, она будет горько рыдать, где бы ни застала ее эта новость – в Йоркширском поместье или в модном лондонском доме. Ее прекрасные глаза потеряют блеск, а лицо сморщится от горя.
Сидя в заточении, он успел хорошенько все обдумать. Вспомнил все, о чем когда-то жалел в своей жизни. Больше всего он печалился о том, что его смерть принесет леди Джорджине столько горя.
За окном раздались шаги. Гарри наклонил голову и прислушался. Они снова шли избивать. Его всего передернуло. Его разум был спокоен, но тело еще помнило боль и испытывало настоящий ужас перед очередными побоями. Перед тем как головорезы Грэнвиля вошли в подвал, Гарри закрыл глаза. Все началось снова. Он думал о леди Джорджине Мейтленд. Случись все в другом месте и при других обстоятельствах – не будь она столь знатной особой, а он простолюдином – у них все могло бы получиться. Они бы поженились и счастливо зажили в своем отдельном домике. Она бы умела отлично готовить, а он каждый вечер с удовольствием возвращался бы к ней домой. Ночами они спали бы бок о бок, он чувствовал бы, как она дышит во сне, обнимал бы ее своими крепкими руками. У них бы появились дети.