На это было страшно смотреть — как будто предсказания Элис сбывались у меня на глазах. И только ровное, сильное биение сердца Беллы не давало поверить в этот кошмар наяву.
Я вздохнул с облегчением, когда её отец вернулся домой.
Я даже различил кое-что в его сознании, пока он ехал по улице к дому: какое-то неясное раздражение, связанное с событиями на работе... предвкушение, смешанное с чувством голода... Должно быть, ему не терпелось приняться за обед. Мысли его были такими тихими и замкнутыми, что я не мог быть уверен, что понял их правильно, мог только догадываться об их общем смысле, о настроении их обладателя, да и то с трудом.
Интересно, как же тогда "звучит" мать Беллы? Какая генетическая комбинация привела к появлению на свет столь уникального создания, как Белла?
Когда колёса отцовского автомобиля загрохотали по брусчатке подъездной аллеи, Белла проснулась и села. Она оглянулась вокруг — по-видимому, наступившая темнота застигла её врасплох. Один краткий миг она смотрела прямо в ту сторону, где во мраке прятался я, но взор её, не задержавшись, скользнул дальше.
— Чарли? — спросила она тихо, по-прежнему вглядываясь в окружающие маленький двор деревья.
Она услышала, как хлопнула дверь автомобиля, и повернула голову на звук. Быстро поднялась и собрала свои вещи, но прежде, чем уйти, она ещё раз бросила взгляд в сторону леса.
Я перебрался на дерево, росшее у окна одной из задних комнат. Комната была смежной с маленькой кухней, так что я мог слышать, как они проводят вечер. Было интересно сравнить слова Чарли с его едва слышными мыслями. Любовь и забота о единственной дочери заполняли все его помыслы, но говорил он всегда скупо и не о том, о чём думал. Большую часть вечера они проводили в дружественном безмолвии.
Я услышал, как она делилась своими планами на завтрашний вечер в Порт Аджелесе, и тут же стал составлять собственные планы. Джаспер не давал Питеру и Шарлотте указаний держаться подальше от Порт Анджелеса. Правда, они недавно питались и к тому же твёрдо обещали не охотиться вблизи нашего дома. Тем не менее, я решил, что подстраховаться не мешает — на всякий случай. К тому же, всегда мог найтись и кто-нибудь другой из наших сородичей, обуреваемый жаждой, уже не говоря обо всех чисто человеческих опасностях. А ведь раньше я о них как-то и не задумывался...
Я слышал её сетования по поводу того, что отцу придётся самому готовить себе обед, и улыбался — моя теория верна, она прирождённый опекун.
А потом я ушёл, зная, что вернусь, как только она уснёт.