— Да, не правда ли? Я рада, что вы это заметили. Я ведь ее растила — была ее нянюшкой, если пользоваться этим нелепым словом. Можно сказать, что именно я ее воспитала. Это вас удивляет? Вряд ли я соответствую расхожему представлению о нянюшках. Теплые колени, мощная грудь, передник, «Винни-Пух», «Ветер в ивах»,>[67] молитва перед сном, кушай сухарики, детка, не то волосики у тебя никогда не будут виться… У меня были свои методы. Миссис Эмфлетт следовала за бригадиром за моря и океаны, какой бы пост он ни получал. А мы обе оставались здесь совершенно одни. Миссис Эмфлетт полагала, что ребенку необходима стабильность — при условии, что не она должна будет эту стабильность обеспечивать. Разумеется, будь Кэролайн мальчиком, все было бы иначе. Эмфлетты никогда не ценили дочерей. Но у Кэролайн был брат. Он погиб, когда разбилась машина его приятеля. Ему было пятнадцать лет. Кэролайн тоже была с ними, но она отделалась легкими ушибами. Мне думается, ее родители так и не простили ей этого. Они не могли глядеть на нее без того, чтобы всем своим видом не показать, что погиб не тот, кто надо.
Джонатан подумал: «Я не желаю этого слышать, не хочу слушать».
— Она никогда не говорила мне, что у нее был брат, — сказал он. — Но о вас она упоминала.
— Да неужели? Она говорила с вами обо мне? Ну, вы меня и в самом деле удивляете, мистер Персиваль. Простите великодушно, но вы вовсе не кажетесь мне человеком, с которым Кэролайн могла бы говорить обо мне.
Он подумал: «Она знает. Не всю правду, конечно, но знает, что я не Чарлз Персиваль из Ноттингема». И ему показалось, когда он смотрел в эти невероятные глаза, полные неприкрытого презрения и подозрительности, что она едина с Кэролайн в каком-то их женском заговоре, а он с самого начала — жалкая и презираемая жертва этого заговора. И когда он осознал это, гнев опалил его жаром и придал силы. Но теперь Джонатан не произнес ни слова.
Помолчав с минуту, она продолжала:
— Миссис Эмфлетт не уволила меня, когда Кэролайн уехала из дома, и даже после того, как бригадир покинул сей мир. Впрочем, «покинул сей мир» вряд ли подходящее к этому случаю выражение. Может быть, следовало сказать «был призван служить в горних сферах» или «призван под знамена», а то и «вознесен к вышней славе»? Или так говорят об Армии спасения? У меня такое чувство, что к вышней славе возносится только Армия спасения.
— Кэролайн говорила мне, что ее отец был кадровым военным, — заметил Джонатан.
— Кэролайн никогда не была такой уж доверчивой девочкой, но вы, как видно, сумели завоевать ее доверие, мистер Персиваль. Ну вот, теперь я называю себя экономкой, а не нянюшкой. Моя хозяйка находит для меня массу дел, чтобы я не проводила дни в праздности, даже когда ее здесь нет. Не годится, чтобы мы с Макси жили здесь, в Лондоне, на всем готовом — за ее счет — и при этом наслаждались жизнью, правда, Макси? Ни в коем случае! Немного особо сложного шитья. Пересылка личных писем. Оплата счетов. Драгоценности отнести почистить. Квартиру обновить. Миссис Эмфлетт особенно неприятен запах краски. Ну и, разумеется, Макси нуждается в ежедневных моционах. Он же не может сохранять здоровье, сидя в четырех стенах, правда, Макси, сокровище мое? Не знаю, что будет со мной, когда Макси «вознесется к вышней славе».