Затем по каким-то непонятным, мистическим причинам эти люди, "находящиеся в состоянии клинической смерти", возвращались в свои земные тела, чтобы продолжить далее свою физическую жизнь [132, с. 223].
В большинстве случаев "умершие" не хотели покидать это чудесное место, которое они только что обрели, и возвращались крайне неохотно.
Очень убедительно и красочно описывает посещение Тонкого Мира Артур Форд [33, с. 445].
Я был болен и находился в критическом состоянии. Врачи считали, что я не выживу, но, как и все хорошие врачи, продолжали делать все, что могли. Я находился в госпитале, и моим друзьям было сказано, что я не переживу наступающей ночи. Как бы со стороны, не почувствовав ничего, кроме некоторого любопытства, я услышал, как врач сказал медсестре: "Сделайте ему укол, ему надо успокоиться". Я, казалось, понял, что это означает, но не был напуган. Мне просто стало интересно, сколько пройдет времени, прежде чем я умру.
Потом я обнаружил, что плыву по воздуху над своей кроватью. Я видел свое тело, но не проявлял к нему никакого интереса. Меня охватило чувство покоя, ощущение того, что все вокруг хорошо. Затем я погрузился в пустоту, в которой не существовало времени. Когда ко мне вернулось сознание, я обнаружил, что лечу сквозь пространство, без всяких усилий, не ощущая, как прежде, своего тела. И все же это был я.
Вот появилась зеленая долина, окруженная горами, вся залитая ярчайшим светом и такая красочная, что невозможно описать. Отовсюду ко мне шли люди — люди, которых я знал прежде и считал, что они уже умерли… Никогда мне не устраивали такого великолепного приема. Они показали мне все, что, им казалось, мне следовало посмотреть…
Там каждый был занят. Все не переставая занимались какими-то загадочными делами и выглядели счастливыми…
В какой-то момент — у меня не было никакого представления о времени — я очутился перед ослепительно белым зданием. Когда я вошел внутрь, меня попросили подождать в огромном холле. Мне сказали, что я должен оставаться здесь, пока по моему делу не будет вынесено какое-то решение. Через проем широких дверей я смог различить два длинных стола, за которыми сидели люди и говорили обо мне. С чувством вины я начал перебирать в памяти свою собственную жизнь.
Картина получалась не очень приятная. Люди за длинными столами тоже занимались тем же самым, но то в моей жизни, что больше всего беспокоило меня, их не очень интересовало. Вещи, которые обычно считаются грехом, о которых меня предупреждали с самого детства, едва ими упоминались. Зато серьезное внимание вызвали такие мои свойства, как проявление эгоизма, самовлюбленности, глупости. Слово "расточительность" повторялось снова и снова, но не в смысле обычной невоздержанности, а в смысле пустой растраты сил, дарований и благоприятных, возможностей. На другую чашу весов ложились простые добрые дела, которые мы все совершаем время от времени, не придавая им особого значения. "Судьи" пытались установить главную направленность всей жизни. Они упомянули, что я еще "не закончил того, что, как он сам знает, должен был закончить".