— Майор Богданов, военный наблюдатель. Российская Федерация. Прибыл в ваше распоряжение.
— Подполковник Буруди, Тим лидер. Тунис, — также официально представился смуглолицый. — Добро пожаловать.
— Вот так и началась моя работа наблюдателя, — невесело улыбнулся Андрей.
Заложив руки за голову, он с хрустом потянулся, поерзал на деревянных нарах, устраиваясь поудобнее и продолжил рассказ.
— Работа была не так чтобы тяжелая, но порой не слишком приятная, а иногда и опасная. Про разные бытовые неудобства я уже говорить не буду, в Африке без них не бывает. В деревеньке понятное дело не оказалось ни электричества, ни газа, ни водопровода. Местные жили точно так же, как и сотню лет назад, разве что одежда изменилась, вместо набедренных повязок и шкур, дешевый секондхэнд из европейских стран и Китая. А так все то же самое: тростниковые лачуги, болезни, грязь, нищета. Нам завидовали дико, потому что у нас есть дизель, деньги, добротная одежда, потому что пьем чистую привозную воду и едим хорошие продукты. В деревеньке в основном жрали кукурузную кашу, иногда рыбу, мяса практически никогда — дорого, ну и разную дрянь типа печеных бананов. Короче полностью натуральное хозяйство. Правда была даже школа, не настоящая как в России, а церковная, на три класса, учили детей читать, писать и немного считать.
Максим, слушая наблюдателя, согласно кивал в такт его рассказу. Он и сам уже успел повидать оборотную сторону жизни в Экваториальной Африке, в то время, когда объединившие племенную верхушку кланы увлеченно резались между собой, образуя всевозможные национальные и народные фронты и партии, основная масса жителей страны прозябала в жуткой нищете, которую даже сравнить было не с чем. Любой российский бомж в африканской глубинке считался бы вполне обеспеченным человеком, потому, как здесь даже простое наличие одежды было уже показателем благополучия.
— Сама служба заключалась в периодическом патрулировании закрепленной за тимом зоны. А зона нам досталась весьма проблемная, как раз тот самый пятачок в Северном Киву, где сходятся границы Уганды, Руанды и Конго. Кого только по этой земле не носило: бежавшие из Руанды боевики хуту, малолетние бандиты из племени май-майя, угандийские солдаты, руандские тутси, периодически нарушавшие границу, какие-то повстанцы полковника Нгона, с неясными политическими убеждениями, просто грабители и мародеры. За порядком должна была следить та самая конголезская бригада, с солдатами которой я познакомился по дороге. Какой порядок могли навести в провинции эти отморозки, ясно без слов. Еще недалеко от нас стоял лагерем индийский миротворческий батальон. Индюки даже порой сопровождали нас во время патрулирования на особенно опасных маршрутах. Так вот и шла служба, два раза в неделю выезд на патрулирование сектора, ездишь, смотришь, беседуешь с местными, стараешься как можно больше разузнать о том, что творится вокруг. Потом составляешь отчет для центральной штаб-квартиры. По выходным обычно ездили в гости к индюкам, там у них в офицерском клубе можно было отдохнуть, расслабиться, выпить чего-нибудь спиртного. В деревне-то можно было купить только пальмовое вино, от которого потом кишки наружу выплюнешь, да еще какую-нибудь гадость подхватишь заразную. А индюки устроились с комфортом, у командира ихнего даже поле для гольфа было…