– Бросьте, Чарли. Что вы провернули?
– Послушайте, это не важно. Я не буду об этом распространяться. У меня есть кое-какие обязательства. И тайны тоже, темные тайны, если улавливаете разницу. Чего бы они ни хотели, они этого не получат.
– Я разговаривал с окружным прокурором. Он согласен на определенные послабления, если вы дадите сведения об остатках банды Уорриков, но фэбээровцы явно ищут что-то другое.
– Еще бы! И надо признаться, я могу достать ту штуку, которую они ищут.
– Какую штуку?
– Это не важно. Важно, что я знаю, где она.
– Если это правда, я смогу кое-что придумать для вас.
– Это поможет мне вернуться домой и попрощаться с матерью без того, чтобы меня замочили в дороге или уморили в тюрьме?
– Могу договориться о сделке с правосудием и защите, если она вам нужна. Может быть, вас даже поселят где-нибудь в Аризоне и вы начнете новую жизнь.
– В Аризоне?
– Там хорошо.
– Но жарко.
– Это сухая жара.
– Подлечу свой насморк.
– Это точно.
– Я по ней скучаю.
– По матери?
Он повернулся ко мне и странным образом переменился – стал маленьким ребенком. Огни набережной собрались в его глазах и потекли по щекам.
– А как вы думаете? Она же моя мать.
– Ладно.
– Она умирает. А я слишком стар, чтобы бегать от закона. Я устал. И к тому же изменился.
– Вы тоже?
– Я уже не тот бандит, каким был. Вы сможете это сделать? Сможете заключить сделку? Сможете вернуть меня домой?
Именно тогда я почувствовал всплеск эмоций, у меня задрожал подбородок, и я сделался беззащитным перед Чарли. Если в профессии адвоката есть что-то, в чем я преуспел, то это сопереживание клиентам. Пусть я получил залог, который согревает душу по ночам, пусть считаю часы, потраченные на клиентов, с дотошностью бухгалтера, но мною движут не деньги – по крайней мере в последнее время. Честно говоря, мой бизнес с финансовой точки зрения терпел крах, я зарабатывал бы больше, продавая галстуки в универмаге «Мэйси»: «Полиэстр – это современный шелк, и можете мне поверить, что этот красный цвет чудесно гармонирует с вашими глазами». Но мой источник энергии – это клиент, находящийся в отчаянном положении, а Чарли Калакос был именно таким клиентом. Живая мишень, человек в бегах, на которого охотятся по обе стороны закона, отчаянно стремящийся помириться с умирающей матерью, которая всю жизнь изводила его неуместной опекой. А теперь он просит меня привести его домой.
– Попробую, – сказал я.
– Хорошо, – ответил он, – попробуйте.
– Как мне с вами связаться?
– Если захотите поговорить со мной, сообщите матери. Она единственная, кому я могу доверить свой телефон.