Ротный позвал Белограда:
— Рассказывай!
Богдан сбивчиво рассказал все, что произошло на дороге.
Только когда он закончил, Кузнецов сокрушенно проговорил:
— Ох Данко, Данко… Куда же ты смотрел?
У Богдана снова брызнули слезы:
— Он фотки показал. А там… Там Харьков, Полтава, троллейбусы…
— Троллейбусы, говоришь?.. Иди… к машине…
Белинский, глядя вслед Белограду, ударился в размышления:
— Ты не знаешь, какому подонку пришло в голову, что трупы матерям непосредственный командир доставлять должен?.. Когда я Сашку… Стовбу в Днепродзержинск сопровождал, его только родные встречали. А хоронили… Видел бы ты эти колонны… А глаза мамины… когда она просила цинк открыть, чтобы посмотреть на него… А что там было показывать?… Я не поеду больше. Хоть под трибунал отдавай меня, командир…
Кузнецов думал о другом:
— Ты лучше скажи, что с этим пацаном делать?
— Не знаю, Саня… Положено особистам его передать. А дальше… ты знаешь, что дальше будет — трибунал.
— Посадят.
— А если не докажет, что не он гранату бросил… по законам военного времени, хоть бы не вышка.
— Он сейчас хоть бы сам не застрелился, не то чтобы доказывать что-то. А сколько ему?
Белинский ненадолго задумался:
— Ты про возраст? Двадцать… недавно…
— Е…ма…е… На хрена мы его из клуба выдернули?..
— Помнишь, Ветлин говорил: что поэтов трогать нельзя? — напомнил замполит.
— У меня до сих пор его слова в ушах стоят.
— Вот и я помню. Это Сенека сказал: мы платим за каждый шаг по этой земле.
Суеверия только раздражали Кузнецова:
— Давай, еще ты мне накаркай тут… Помню… Только одно мне неясно: Белоград за что платит?
— А Стовба?.. Мистика какая-то… Тебе теперь отсрочка очередного звания светит.
— А у кого здесь?.. Тебе звездочка вовремя пришла?.. Что с пацаном делать?
— А что ты сделаешь? Ты ж не спрячешь его. Отдавать надо.
— Кому отдавать? Особисты в Асадабаде — липу духам суют.
— Второй батальон должен скоро появиться. Им ущелье прочесывать… вместе с афганцами. Думаю, особисты тоже подтянутся.
— Разрешите доложить, товарищ старший лейтенант! — вмешался связист.
— Колись, — ответил ротный, не поворачивая головы.
— Комбат на связи.
Ускоренным шагом Кузнецов направился к рации.
— Третий — первому! На приеме!
Через полминуты в наушниках раздался осипший от жажды голос комбата:
— Третий, вместе с «Васильками» — занять высоту 23–48! Сектор обстрела — южный склон 21–28 и проход между скалами. Занять высоту 21–28! Сектор обстрела прежний и ущелье с севера. Как принял?
«Васильками» кодировался минбат со своими трубами. Боеприпасы к ним распределялись по подразделению, которое сопровождает минометный расчёт. «Васильки» это хорошо. Это неплохо — "Васильки"", — промычал про себя Кузнецов и повторил задание в микрофон.